Книга Размножение, страница 44 – Тим Каррэн

Доктор Боб споткнулся о залитый кровью «кроличий сапожок».

В сапоге еще была ее нога.

С трудом превозмогая тошноту, он нагнулся, осветил фонариком лицо Андреа. Под меховым отворотом парки оно словно было рассечено пополам топором.

Хватит.

Он отошел, испытывая безумный ужас от того, что могло произойти с ней, и думая, не ждет ли и его подобная судьба.

Доктор Боб шел вдоль веревки и пытался найти хоть какое-то объяснение, но не находил. На Полярном плато нет опасных животных. Боже, здесь вообще нет животных. Оставался только один вариант: Андреа убили.

Но кто?

И почему?

Ветер со снегом создавал перед ним сплошную стену. Луч от шлема пробивался не более чем на шесть-семь футов, а затем отражался от сплошной стены летящего снега. Доктор Боб продолжал видеть движущиеся на краю света тени.

Воображение.

Это должно быть игрой воображения.

Однако по коже ползли мурашки. Холод. Очевидно, у него переохлаждение. Он думал о ледорубе у себя на поясе. Но приходилось обеими руками держаться за веревку.

Он резко остановился.

А это что такое?

Ветер. Здесь, на плато, он способен производить странные звуки, вой и крики. Или голоса, зовущие и шепчущие, особенно в разгар бури.

Но доктор Боб слышал что-то похожее на смех.

Холодный, истерический женский смех.

Он посветил в разные стороны, сердце болезненно сжималось в груди. Фигура. Тень. Движется на краю поля зрения, кружит, приближается.

– Кто здесь? – крикнул он. – Кто, черт побери, здесь?

Из бури донесся громкий смех, ледяной, неземной.

Доктор Боб побежал… вернее, попытался побежать… спотыкался в своих «кроличьих сапогах», светил вдоль веревки, снова и снова чувствуя, как Борден ее тянет.

Боже, он не может быть так далеко!

Что-то ударило его и швырнуло лицом на лед.

В свете фонаря со своего шлема доктор Боб очень хорошо увидел, что вышло из бури и обрушилось на него.

Он успел крикнуть только раз.

Коридор В.

Кэсси Мелоун лежала в своей кровати, чувствуя тупую пульсирующую боль в голове. Каждый раз, когда она пыталась сесть, боль становилась такой сильной, что Кэсси едва не теряла сознание. Слишком много выпила на вечеринке. Вот и все. Она не пила уже несколько месяцев, и сейчас это очень сильно ее подкосило.

Ты спала всего два часа… откуда такое похмелье?

Нет, это бессмыслица. Может, на следующий день, но не через два часа. Кэсси лежала, массируя виски, пыталась что-то вспомнить.

Сон.

О боже, этот ужасный сон.

Он вспоминался обрывками, фрагментами, которые соединялись в призрачную мешанину. Черные зазубренные горные вершины, уходящие в головокружительную, неземную высоту… поднимаются, все поднимаются… острые конусы покрыты жуткими неестественными сооружениями, как ракушки, прилипшие к мачтам затонувшего корабля: продолговатыми кубами и покрытыми сотами пилонами, башнями-пирамидами и сложенными дисками. Все это теснилось, накладывалось друг на друга и было огромным. Геометрически сложный кошмарный город, увенчанный игольчатыми шпилями, доходящими до холодных звезд наверху.

Во сне она летела над самыми высокими шпилями этого дьявольского метрополиса, смотрела вниз, на долины, равнины и узкие ущелья из черных камней, до которых дотянулись первые пальцы ледников. И она понимала, что не одна.

Вокруг нее двигались, шуршали, трогали ее, подталкивали, тянули ее за волосы и касались спины. Ночные фигуры с распростертыми огромными вампирскими крыльями заполняли пустое пространство мертвого города плотным, удушающим черным облаком вращающейся жизни.