Книга Размножение, страница 22 – Тим Каррэн

И они поехали обратно на станцию «Климат».

Всю остальную дорогу никто не проронил ни слова. Койлу было что сказать, но зачем? К чему в это углубляться? К чему возрождать старые сказки, которые годами бродят по станциям? Может, парни действительно что-то видели, а может, только думали, что видели.

Конечно, он такие истории слышал и раньше.

Шесть-семь лет назад он осенью был в Мак-Мердо перед зимней сменой. Койл записался на зимовку, а сейчас помогал загружать самолеты, упаковывал вещи. С опозданием прибыла группа из дальнего полевого лагеря, и нужно было торопиться посадить всех на С-300, улетавший в Крайстчерч, Новая Зеландия. Все они, палеонтологи и геологи, вели себя странно. Один из них, доктор Монро, палеоботаник из чикагского музея Филда, вел себя особенно необычно.

Коллеги очень заметно избегали его.

Койл узнал, что они задержались, потому что Монро ночью заблудился. Койл был с ним в дружеских отношениях, поэтому спросил, каково это – заблудиться одному в горах.

Монро посмотрел на него глазами, похожими на открытые раны.

И сказал, что было очень плохо.

Настолько плохо, что он никогда, никогда не вернется в Антарктиду. Он сказал, что осматривал отложения каменноугольного периода в маленькой долине, когда его окружил ледяной туман. В любом направлении он видел не дальше чем на пять футов. Монро прошел тренировки по выживанию в полевых условиях и поэтому не впал в панику. Поискал убежище и нашел небольшую ледяную пещеру. Поставил черный флаг, чтобы поисковая группа его увидела, и укрылся от непогоды. Заполз с фонариком в пещеру и сразу увидел что-то во льду над собой.

Древний лед, сказал он, кристально-голубой и прозрачный.

Этому льду было не менее двухсот тысяч лет.

Монро не знал, что видит, но это было что-то большое, продолговатое, и у него была голова. Голова с желтыми отростками, и на конце каждого отростка – ярко-красный глаз, смотрящий на него. Монро сказал, что едва не сошел с ума в этой пещере; он был уверен, что эти отростки ползут, как черви, а красные глаза пялятся на него. Они были не мертвые, а ужасно живые и смотрели на него, в него, проникали к нему в голову и заставляли видеть… что-то. Он провел всю ночь в пещере с этим существом, глядящим на него, и постарел на двадцать лет.

Он рассказал это Койлу перед тем, как сесть в самолет и убраться оттуда, словно его преследуют. Через месяц, уже в Штатах, Монро сунул пистолет в рот и покончил с собой. Может, то, что он видел – или считал, что видел, – оставалось с ним, преследовало во сне и наяву. С него было достаточно.

Койл никому об этом не рассказывал и не собирался. В цехе тяжелой техники он объяснил Хорну и Слиму, почему им не следует упоминать об этом в своих отчетах и вообще стоит держать рот на замке. Другого пути нет.

Слим наконец ушел, но взгляд у него был знакомый: так смотрел Монро.

Хорн остался.

– Я сделаю, как ты говоришь, Ники.

– Это мудро.

– Они там чем-то занимаются на «Колонии». Занимаются очень плохими делами, и мне это не нравится. Я не Лок. Я не верю в призраков, упырей и все такое. Ни во что не верю. Но то, что затеяли Дейтон и эти его придурки, – очень нехорошо.

– Мы не знаем, что они замышляют.

– Да, не знаем. На самом деле не знаем. – Хорн пожал плечами, отмахнувшись от этой темы. – Ты мне нравишься, Ники. Ты хороший мужик. Мы все так считаем. Но не притворяйся со мной, ладно? То, что происходит на «Колонии», опасно. Там вмешиваются в то, во что нельзя. Вот, я сказал. Нам нельзя связываться с этими штуками во льду. Можешь сказать, что вся эта чушь о «Харькове» – именно… чушь, но я не настолько глуп, да и ты тоже, как и многие здесь. Нам не нужны эти штуки. Может, приезд сюда – наше худшее решение. Лучше оставить прошлое в прошлом, потому что иногда призраки кусаются. Это все, что я хотел сказать. Пока, Ники.