Книга Размножение, страница 195 – Тим Каррэн

Достаточно плохо стоять здесь и смотреть издали, не углубляясь в темные проходы и клаустрофобную путаницу. Они знали, что внутри есть пространство, пустоты, и коридоры, и лабиринт помещений, населенных первобытной памятью, которая догола обнажит незащищенный человеческий разум.

Если городские легенды правдивы, если то, что говорил доктор Гейтс, реально, в таких холодных инопланетных утробах не только зародилась человеческая раса, сюда веками приводили людей, модифицировали их с конечной целью вырастить разум, который можно будет пожать. Собрать урожай.

– Мы здесь не первые, – сказал Реджа, и в тишине его голос заставил всех вздрогнуть. Если бы он не заговорил, трудно сказать, сколько бы они простояли с разинутыми ртами и широко раскрытыми глазами, с разумом, погруженным в эту бездонную черную глубину.

Лучом своего фонаря Реджи показывал на что-то в каменном углублении.

Все пошли туда.

Это было тело… но оно выглядело каким-то… неправильным. На нем были КЧХП, «кроличьи сапоги», стандартная красная парка… но выглядело оно сдувшимся.

Так и было.

Внутри КЧХП остались только кости, покрытые застывшей кровью. Из капюшона скалился голый череп.

– Что могло с ним такое сотворить? – спросил Лонг.

«Что-то невероятное, – подумал Койл. – Что-то сожрало плоть, оставив кости и одежду».

– Должно быть, это один из инженеров, работавших с Драйденом, – сказал Дейтон.

Койл снова повернулся к городу. Осветил его через широкое ущелье, и в голове снова загудело. От острой боли потемнело в глазах.

И когда сенсорное воздействие ослабло, он услышал…

Крики.

В голове звучало эхо сотен криков. Не двух или трех человек, даже не десяти, а сотен, тысяч, крики мучительной боли… и Койл понял, что это голоса из города… голоса его предков, которых приводили сюда, чтобы подвергнуть насильственной мутации, генетическим преобразованиям, вивисекции… сотне процедур, наполнявших их диким суеверным ужасом и страшной физической болью. Буквально безымянный карнавал страданий.

Придя в себя, содрогаясь от страха, Койл ощутил запах тех ужасных мест в городе, где все эти процедуры практиковались: крови и костного мозга, извлеченных внутренностей и выкачанной крови, биопсий и трансплантаций, слез, рвоты и безумия… и да, ко всему этому примешивалась острая кислотная вонь страха.

– Нам лучше убраться отсюда, – сказал Лонг, сказал очень искренне. – Через сорок пять минут сядет вертолет, и я не хочу опоздать на него.

Страх, стоящий за этими словами, был почти физически ощутим, и у Лонга были все основания бояться. У всех они были. Койл был почти вне себя от страха. Старцы внушали этот страх, а их город, со злобными, безумными воспоминаниями, исходящими от его сооружений, только усиливал его.

Они были детьми.

Вся раса находилась в тени инопланетного господства, но особенно Койл и эти трое, стоящие на пороге зла, которое было и которое еще будет. Да, дети… дети, боящиеся темноты, монстра под кроватью и зловещего дыхания в шкафу. И может, больше всего и сильней всего боящиеся себя.Ведь в них, во всех них, было то, что разработали и внедрили пришельцы. Находясь близко к городу, они чувствовали, как это набирает силы и норовит поглотить их человеческую сущность.

Они увязли в трясине ужаса.

Дети, дрожащие в постели из-за ветки, скребущей по окну, которых никто не сможет убедить в том, что это не плод их разгоряченного воображения.