Книга Размножение, страница 164 – Тим Каррэн

Дверной запор задрожал.

Отодвинулся.

Дверь сорвало с петель, и на Уоррена упала морозная черная тень. С криком зажав руками уши, он не слышал этот богохульный мелодичный писк; подняв голову, увидел перед собой все первобытные кошмары своей расы в дьявольской форме. Оно стояло, высокое и коническое, протянув к нему червеобразные отростки, от него исходило зловоние горячего газа и ледяного аммиака, от которого жгло в носу. Уоррен слышал низкий шелест его дыхания. Слышал резиновый шорох разворачивающихся крыльев.

Пять алых глаз сверху вниз смотрели на него.

Смотрели очень внимательно.

С испепеляющим, жгучим вниманием.

В голове Уоррена прозвучал один-единственный жалкий голос неповиновения.

Да пошел ты… пошел ты… пошел ты на хрен, гребаный…

И тут его разум будто сжался и стал жидким, как растопленный воск.

Глаза.

Эти чертовы инопланетные глаза.

Как сверхновые звезды.

Это было единственное, что ему позволили увидеть, прежде чем его глаза налились кровью из множества лопнувших капилляров и вырвались из глазниц, как перезревшие, гниющие виноградины. Волосы задымились, лицо превратилось в сплошной кровоподтек, зубы выпали из кровоточащих десен.

Мозг в черепе перегрелся, и кипящий суп из серой материи, черно-красный и расплавленный, потек из глаз.

Все утро ветер выл, как одинокий волк, поющий свою древнюю траурную песню, голос ветра становился то тише, то громче, но никогда полностью не стихал, продолжал звучать над голым льдом.

Время текло с вялой, нереальной медлительностью.

Прошло три дня с тех пор, как они убили тварь в радиорубке. Три долгих дня. Атмосфера на «Климате» заметно ухудшилась. Тени сгустились, в воздухе витало ощущение угрозы. Возможно, частично это объяснялось смертоносным влиянием пришельцев на станцию и ее обитателей, но в основном исходило изнутри.

И этого было более чем достаточно.

В три часа дня прибежал с криком Кох.

Он вбежал из коридора В в общее помещение в абсолютной истерике, и Койлу и Локу пришлось схватить его, а он сопротивлялся с бешеной яростью, мотая головой из стороны в сторону, с пеной на губах.

Гвен принесла из медицинского отсека шприц и сделала ему укол «Торазина», и через несколько минут он успокоился.

– Что случилось? – спросил его Койл; хотя он только что сам прошел по коридору В и мог догадаться.

– Батлер, – ответил Кох; его голос звучал необычно, хрипло и протяжно. – Она… она не человек.

Гвен вышла, чтобы посмотреть на их гостью.

Если все пойдет нормально, через несколько часов они избавятся от Батлер. Особый Эд позвонил на станцию «Колония», и оттуда за ней приедут.

– Что ты там делал? – спросил его Койл. – Ты ведь знаешь, что случилось. Зачем ты пошел туда?

Кох покачал головой.

– Я должен был увидеть… увидеть сам. – Он издал странный сдавленный звук. – Она не человек… точно как они сказали… в ней есть что-то… оно читает твои мысли и заставляет предметы двигаться. – Кох лежал на полу, тяжело дышал, его глаза были расфокусированы. – Оно… оно знает… знает все обо мне… оно знает о моей матери. Оно знает, как она умерла. Когда умерла. И… и… и…

– Да?

Кох вытер пот с лица и посмотрел на влагу на руке, как будто это не пот, а, может быть, кровь.

– Она сказала мне… сказала, что я умру здесь.

Он закрыл лицо ладонями, и трудно было сказать, рыдает он или смеется. Может, и то и другое.