Онлайн книга «Размножение»
|
Гвен подошла к Зут, наклонилась, прижала ее к себе. – В чем дело? Что случилось? – Глаза, – ответила Зут; ее тело сковал ужас. – Глаза? – Красные глаза. Пять красных глаз следят за мной. Гвен сглотнула, чувствуя, как пошатнулся ее здравый рассудок. Глаза?Иллюзия? Галлюцинация? Она провела слишком много времени рядом с Батлер, чтобы поверить в это. Во сне Гвен тоже видела красные глаза, глядящие на нее из тьмы. – Эти глаза следят за тобой? Зут кивнула. – С тех пор как я увидела призрака. – Призрака? – Призрак вышел из Батлер… он вышел из нее и следит за мной. Не дает мне уйти. Каждый раз, когда я иду к двери, он отбрасывает меня. – Зут тяжело дышала. – Прямо сейчас… – Да? Зут посмотрела на закрытую дверь шкафа. – Оно там. То, что следит за мной. В шкафу. Гвен собиралась сказать ей, что там ничего нет, вообще ничего, ей просто нужно уйти подальше от Батлер, но, когда она наклонилась к Зут, чтобы успокоить ее, что-то произошло, что-то заставило ее замолчать. Голова у нее закружилась, зубы застучали, желудок подпрыгнул к самому горлу… – Гах, – сказала она, и это прозвучало как бездумное звериное рычание. – ГААААХХХХХ… Как электричество. Как будто хватаешь линию под напряжением, может, в двести двадцать вольт… Как будто прикладываешь к ней руки, и горячая энергия волной проходит через тебя, поджаривая клетки и заставляя вспыхивать фейерверки в мозгу… Зут. Линн Зутема. Она из Айовы, незамужняя, и приехала в Антарктику, чтобы быть как можно дальше от семьи. Они адвентисты седьмого дня, и она выросла под ярмом их ограничений. Когда ей исполнилось восемнадцать, она, как большинство детей, никогда не знавших, что такое свобода, которую мы считаем чем-то само собой разумеющимся, сбежала от своей церкви так быстро и далеко, как смогла. Старейшины секты запретили ее семье видеться с ней или разговаривать с ней, потому что она предала их учение. Я шесть лет не разговаривала с мамой и папой. И не думаю, что когда-нибудь смогу поговорить с ними. У мамы и папы настолько промыты мозги, что они ставят свою церковь превыше меня. Скатертью дорога. Засранцы. …и тут Гвен вернулась в свою голову, зная то, что Зут никогда ей не рассказывала, все грязные интимные подробности, которые разъедали ее душу и причиняли боль. На «Климате» Зут никогда по-настоящему не вылезала из своей скорлупы, а Гвен проникла внутрь нее. – ГВЕН! – кричала Зут. – ГВЕН! Гвен моргнула, встряхнулась, и все кончилось. Вокруг вся станция пульсировала от нарастающего потока энергии. Гвен почувствовала, как эта энергия поднимается по ее рукам. И услышала, как в шкафу что-то скребется. Что-то хочет выйти. 17 Призраки. Они были повсюду. Когда станция задрожала, а флуоресцентные лампы замерцали, Койл увидел, как они выходят прямо из стен. Он присел рядом с Локом, оба смотрели на Коха, над ними стояла Ида… и тут все началось. – Черт, – пробормотал Лок. Призраки были смутные, расплывчатые… но не темные. Нет, они были белые, длинноногие, со щупальцами, с распростертыми крыльями. Единственным цветом в них был красный. Красные глаза. Они напомнили Койлу слепых извивающихся термитов. Он увидел одного, потом двух, трех, четырех. Отвратительно разбухших, белых, как вытащенные из реки трупы, жужжащих и пищащих. Многочисленные придатки сворачивались и разворачивались, тянулись к нему и отдергивались. |