Онлайн книга «Размножение»
|
И теперь, очевидно, у «Колонии» разбился вертолет. Койл не знал, во что они ввязываются. В таких местах, как «Климат», было много небольших групп, спаянных и подготовленных для борьбы со всем, от пожара из-за разлившегося горючего до распространения опасной инфекции. С любой проблемой, которая может возникнуть на далекой станции. Такие группы должны были разбираться с ситуациями, связанными с трупами или ранеными. Это могло быть что угодно: от авиакатастрофы до нападения террористов. Большинство тренировок казались нелепыми, их трудно было воспринимать всерьез, особенно если рядом бегал Хоппер и дул в свисток, как тренер по легкой атлетике. Никто не знал, каков будет следующий сценарий: протекли баки на складе горючего, посылая на станцию миллионы галлонов дизельного топлива, или вся станция в огне из-за того, что кто-то гнал в своей комнате спирт, или – любимая игра Койла – борьба с ядерной, биологической или химической угрозой на станции. Это давало всем возможность надеть защитные костюмы. Костюмы были большие, белые и раздутые, накачанные воздухом. Передвигаться в них было тяжело, поле зрения – очень ограничено. Не было ничего забавней этого зрелища: восемнадцать или двадцать человек мечутся по территории станции, спотыкаясь, сталкиваясь друг с другом, ругаясь, а Хоппер непрерывно свистит; эти люди походили на детей, только что научившихся ходить, или на манчкинов[11]в форме зефира, не имеющих никакого чувства равновесия. Бесценно. Но все это было частью современного антарктического опыта, и вам приходилось это любить. За все эти годы на льду Койл ни разу не сталкивался с настоящим несчастным случаем. Ничего такого, что нельзя было подмести или выбросить в корзину для мусора. Встречались случаи насилия, но всегда касались одного-двух человек. Однако в более широком масштабе здесь происходило кое-что похуже, и не раз. В 1979 году новозеландский самолет с более чем двумястами туристами разбился на горе Эребус. От удара самолет раскололся на части, разбросав тела и горящие обломки по всему склону горы и ниже, в ущелье. Спасатели прилетели с «Мак-Мердо» и «Базы Скотта», и зрелище было ужасное. За последующие недели обгоревшие тела, конечности, торсы, различные предметы собирали и укладывали в пластиковые мешки. Чайки, известные стервятники, которые собирались на грудах мусора на станциях и пожирали все, от картофельной шелухи до плаценты детенышей пингвинов, большими стаями требовали своей доли; они разрывали мешки и пировали тем, что находили внутри. Это приводило спасателей в неистовую ярость. Койл был знаком с парнем по имени Джерри Шеррили, который работал на «Мак-Мердо» и входил в отряд спасателей. Отвратительное было дело. Человеческие останки хранили в холодильниках для пищи, пока не появлялась возможность их вывезти. Шеррили говорил, что никогда не забудет звук, с которым чайки разрывали мешки, или вид птицы, летящей с рукой человека в клюве. Было лето, и мешки с телами укладывали на взлетном поле Уилли. Их нагревало солнце, они лопались, их содержимое было как из мясорубки, телесная жидкость и ошметки плоти попадали прямо в лица работающих. Койл видел записи этого и сейчас вспоминал их. Вспоминал отвратительные подробности и думал, во что же, черт возьми, ввязался. |