Книга Размножение, страница 126 – Тим Каррэн

– Гвен…

Она отбросила его руку, вытерла слезы.

– Я в порядке. Она пыталась сбить меня с толку, вот и все. Но… не знаю, Ники. То, что в ней… Оно отвратительно. Я боюсь за всех нас.

Во всем этом было что-то жуткое, но совсем не очевидное.

Воспоминание Гвен об этой твари: шея, сломанная петлей, дымящееся и распадающееся на части тело… так выглядела бы Батлер, если бы ее сожгли, как традиционную ведьму. Койл подумал, нет ли чего-то необъяснимо пророческого в том, что увидела Гвен.

Батлер заворочалась во сне.

Зут охватила паника, как кролика, услышавшего, что приближается охотник. Казалось, она готова бежать. Гвен выглядела немногим лучше. Она дрожала всем телом. Сидела рядом с Зут, держа ее за руку.

Койл посмотрел на Батлер, думая: «Я не хочу это видеть. Совсем не хочу…»

В комнате стало очень холодно.

Это первое, что случилось.

Койл уловил медный запах, похожий на запах крови, но его тут же сменило что-то такое резкое, что начали слезиться глаза. Гвен смотрела на него, ее взгляд говорил: «Это происходит, это действительно происходит». И это действительно происходило. Температура продолжала падать, и Койл видел, что его дыхание вырывается морозным облаком. Он услышал тот же электрический треск, что в «космолуче». Стучало под кроватью, на которой сидели Гвен и Зут. Бутылка с водой на столе двинулась, добралась до края и упала на пол.

Батлер поворачивала на подушке голову из стороны в сторону. От нее шел пар и пахло чем-то пьянящим и горьким, так танин. Койл понял, что это запах консервантов и химикатов для дубления кожи. Он слышал скрежещущие и царапающие звуки, пронзительный писк, заставивший его вздрогнуть. От Батлер волнами шел ледяной воздух…

Она изменилась.

Да, черт возьми, причем так быстро, что Койл был захвачен врасплох.

Некогда миловидная, несмотря на истощение, Батлер стала уродливой старухой, кривая гримаса исказила ее рот в сардонической усмешке. Лицо ее страшно обезобразилось, съежилось, покрылось морщинами и рытвинами, как кедровая кора. И потемнело, сначала стало коричневым, как дубленая кожа, а потом глянцево-черным. Это было лицо мумии, сморщенное и древнее. Больше того, лицо как у тех болотных людей, которых показывали по телевизору, например «Человека из Толлунда» или «Торфяного человека из Олд-Крогана» в Ирландии. Нечто из холодного болота.

Койл был потрясен, но не сомневался в увиденном.

Он наблюдал, как изменилась Батлер в лаборатории. Сейчас было хуже, но Койл не сомневался в физической достоверности того, что видит. Тварь перед ним была живой мумией, и, доказывая это, она открыла глаза, но под веками ничего не было – лишь черные провалы глазниц. И все же голова повернулась с кукольной медлительностью, пустые глазницы посмотрели на Койла, и, может, это был плод воображения, но он почувствовал направленное на себя жестокое и мерзкое зло, и ему захотелось свернуться в клубок.

Губы раскрылись с влажным, кожистым звуком, и тварь произнесла: «Ты назван, Ники Койл, ты назван и избран».

Койл просто сидел, потрясенный, не способный пошевелиться.

Он слышал, как дыхание с удушающим звуком вырывается из его легких, как волна ужаса накатывает и спадает. Он сглотнул, глубоко вдохнул.

– Вот дерьмо, – сказал он.

Батлер с поразительной быстротой снова стала собой. Если бы Койл моргнул, он бы все это пропустил. Как и Старцы, то, что завладело ею, овеществилось, стало не только психическим, но абсолютно органическим злом.