Онлайн книга «Размножение»
|
– Проклятые тропики! Уоррен какое-то время молчал, потом посмотрел на Биггса. – Почему ты приехал сюда? В Антарктику? – Ради денег. – И все? – А что еще тут может быть? Перед поступлением в ЮСАП Уоррен видел несколько документальных фильмов об этом месте и был совершенно не готов к жизни на льду. Фильмы были о пингвинах, тюленях и тому подобном, о тающих ледниках и о необходимости защиты среды от загрязнения. Об ученых, которые не только изучают природу, но породнились с ней. Лично Биггс находил природу жуткой. А люди, готовые с ней породниться, его тревожили. – Когда я был на «Мак-Мердо», – сказал Биггс, – я как-то пил с ребятами в клубе «Эребус». Среди них была женщина, художница, которую ННФ пригласил сюда на лето. Она все говорила о том, как тут прекрасно, о том, что, оказавшись здесь, ты можешь общаться с матерью-природой и осознать свою человечность, свою духовность, если поживешь в колонии пингвинов. Выпендрежный эко-фантастический бред. Я так ей и сказал. А она ответила, что я не понимаю. А я сказал, что понимаю слишком хорошо. Что мне неприятно быть ложкой дегтя в ее бочке меда, но Антарктика – не стихотворение, не картина и не церковь. Она темная, холодная и свирепая и пожирает людей горстями. Это дикая природа, а дикая природа отвратительна и жестока. В ней нет ничего прекрасного. Ты не общаешься с ней, а сражаешься. Ты покоряешь ее, или она отнимет твою жизнь. – И что она ответила на это? – Что природа меня изменит, что я не вернусь прежним. И она оказалась права. Я не вернусь отсюда прежним, и ты тоже. Мы либо спятим, либо нас вывезут в мешках для трупов. Биггс знал, что неделю назад Уоррен сказал бы ему, что он циничен, пессимистичен и вообще говнюк… но сейчас он этого не сказал. Потому что понял: Биггс прав. Это место – кладбище; можно при желании притворяться, что это не так, но все равно – гребаное кладбище. Уоррен потер уставшие глаза. – Не знаю, что делать. – С чем? – С тем, что здесь происходит. – Ничего нельзя сделать, только перетерпеть, – сказал ему Биггс. – Это как герпес: приходится с ним жить. – Он видел, в каком отчаянии Уоррен, и почти пожалел его. Но только на мгновение. Потом рассердился на его наивность. – Я говорил тебе не ходить вниз. Говорил не смотреть на это чудовище. И если у тебя в голове все смешалось, не вини меня. Уоррен продолжал тереть глаза. – Мы должны что-то сделать, Биггс. Мы уже двенадцать часов не получаем сообщений от Драйдена. – Уже шестнадцать, – ответил Биггс, посмотрев на свои часы. – Ты ведь не хочешь спуститься и проверить, что там? – Нет. Но я внесу это в свой список дел сразу после поедания улиток, глотания огня и смены пола. – Кто-то должен пойти. – Почему бы тебе не сходить? Уоррен поджал губы, кровь отхлынула от его лица. – Не могу… Я просто не могу снова спуститься туда. – Это разумно. – Боже, Биггс. Мы должны сообщить в «Мак-Опс». – Так позвони туда. – И что им сказать? У нас наверху все в порядке, но мы не знаем, что внизу? Думаешь, они не захотят, чтобы мы спустились? Проверили, живы ли эти ребята там? Биггс не знал, и ему было плевать. Он знал одно: он ни за что не спустится в эту могилу. – Думаешь, они внизу мертвы? – Не знаю. Я все время их вызываю. – Может, просто отошли от радио. Знаешь, каковы эти умники. Но это не выдерживало критики, и Биггс это знал. В «Императоре» нужно записываться, когда выходишь из «гипертата» или «полярного убежища», и обязательно брать с собой аварийное радио. Такова процедура. Радио помещается в кармане. Нет причин не захватить его. |