Книга Размножение, страница 117 – Тим Каррэн

– Стоукс, – произнес голос.

Он повернул голову и увидел, что кто-то стоит в дверях бойлерной. Вначале он подумал, что это Гвен Кюри… потом был уверен, что это Зут, потом – Кэсси Мелоун. Но это были не они. Это была другая женщина, неотчетливая, с серьезным бледным лицом, со светящимися желтыми глазами.

– Быстрее, Стоукс! Пока оно не схватило тебя! – сказала она, и ее голос прозвучал как-то странно. – Пойдем! Мы спрячемся. Оно не найдет нас.

Хоть Стоукс и знал, что это неправильно, как и все остальное, он побежал к ней, и она взяла его за руку своей, дряблой и теплой. Потянула по коридору в складское помещение. Закрыла дверь.

– Что… – начал он.

– Тш-ш-ш! Оно тебя услышит…

Он притаился в темноте, женщина – за ним. От нее исходил резкий неприятный запах – горячий запах брожения, словно корзину слив оставили гнить в темном сыром месте.

– Теперь все будет хорошо, – пообещала она хриплым шепотом. – Только ты и я…

Он не слышал зверя.

Слышал только влажные, чавкающие звуки: женщина облизывала губы.

Рваный, слизистый звук ее дыхания.

Только свет ночника разгонял темноту. Стоукс видел на стене свою тень и тень женщины за ним. Он наблюдал, как женщина раздувается, превращается в гротескную фигуру, и ее волосы извивались, как змеи.

Только тогда он понял, что его обманули.

Женщина рассмеялась с затаенной радостью.

Стоукс кричал не больше секунды, прежде чем ее зубы разорвали его горло и она омылась его кровью.

Утро.

С началом зимы это условное понятие. Но все равно утро.

Ночью дул ветер, иногда негромкий, как шепот, иногда с ревом тайфуна, нагромождая четырех- и пятифутовые сугробы, окутывая белым сплошным барьером купол станции «Полярный климат», заваливая пристройки и «джеймсуэи», превращая убежища для согревания в песчаные дюны, из которых торчал хлопающий черный флаг.

Койл встал рано: если ты повар, приходится с этим жить. Остальные отдыхают, а ты работаешь. Он выбрался из постели, прислушиваясь к непрерывному гудению увлажнителя. Посмотрел на изморозь на стенах, думая, думая. Позволяя всем воспоминаниям вернуться, всему тому страшному, что стало реальностью в этом году. И когда это случилось, Койл был благодарен за те несколько смутных мгновений, когда он ничего из этого не помнил.

Он встал, ощущая холод, проходящий сквозь стены. Посмотрел на ледяной квадрат окна, рукавом стер изморозь. Темный поселок был завален снегом, на ветру дрожали охранные огни.

Идя в душ, Койл слышал, как снаружи работают плуги. Как всегда по утрам, Гат и Фрай расчищали наметенное за ночь. Койл слышал, как в своих комнатах просыпаются люди, ворча и ругаясь, готовясь к еще одному дню мечты. Все казалось обычным.

Но это было не так.

Койл чувствовал это всем телом, с головы до ног. Когда долго работаешь на такой станции, как «Климат», зимой и летом, привыкаешь к своеобразному ощущению. Летом на станции многолюдно и царит суета, ощущение как в большом торговом центре. Зимой все более спокойно, много места, непринужденная обстановка. Такое ощущение было на «Климате» прошлой зимой и в начале этой.

Но сейчас все изменилось.

Атмосфера стала напряженной. Может, с того момента, как на «Маунт Хоббе» пропали все люди, и напряжение с тех пор не ослабевало. Ощущалась растерянность, тревога, как бывает, когда не знаешь, чего ожидать. Казалось, мышцы станции не расслаблены, они наготове, как будто станция – животное, загнанное в угол и готовое в любой момент прыгнуть и драться насмерть.