Книга Каждому свое, страница 65 – Леонардо Шаша

– А ребята чем занимаются? – интересовались мы.

– Играют в разные игры.

– Моя тетя, – сказал я, – однажды прислала мне роликовые коньки. А на что они мне? Когда я захотел покататься на них, я чуть башку не разбил.

– Здесь коньки ни к чему, – согласился Тони. – Не те дороги.

– А в Америке какие дороги?

– Широкие и ровные, – ответил он. – По ним не меньше десяти машин в ряд едут, и пыли нет.

– В Америке, – сказал Филиппо, – поезда даже под землей ходят и даже по воздуху. Вот бы прокатиться на таком, только не под землей, а по воздуху.

– А ты, часом, не спутал поезд с самолетом? – спросил я. – В жизни не слыхал, чтобы поезда летали.

– Да нет же, они не летают, – объяснил Тони. – Для них построены высокие железные мосты, и поезда идут по этим мостам. Мосты высокие, и поезд идет над городом.

– Прямо над домами? – поразился я. – А что, если он упадет?

– Как же он упадет? – спросил Филиппо. – Мост-то железный. Спорить готов, ты бы испугался сесть в такой поезд.

– Я за дома боюсь, которые внизу. Вот уж чего бы я не хотел, так это жить в доме под таким мостом.

– А я ничего не боюсь, – расхвастался Филиппо.

– Неправда, ты мертвых боишься, – уличил я его. – Увидишь мертвого, а потом всю ночь дрейфишь.

– Мертвые тут ни при чем. Правда, ведь мертвые ни при чем? – спросил Филиппо у Тони.

– Нет, при чем, – ответил Тони. – Человек боится мертвых потому, что сам не хочет умереть.

– Я не хочу умереть, – сказал я.

– Значит, ты боишься мертвых, – обрадовался Филиппо. – Никому не хочется умирать, и все мы боимся мертвых.

– Солдаты хотят умирать, – сказал я.

– Солдаты должны прогнать фашистов и ради этого готовы умереть, – заявил Филиппо. – Мой отец готов был сесть в тюрьму, а солдаты готовы умереть. Это разные вещи.

– А что делали фашисты? – спросил Тони.

– Ничего не делали, – ответил я. – Мой дядя был фашистом и ничего не делал, он никогда ничего не делал!

– Может, и ничего не делали, – согласился Филиппо. – А мой отец хотел в тюрьму сесть, так мать говорит.

В Италии оказался мой двоюродный брат, он воевал здесь, но из его письма мы не смогли понять, где именно: он писал, что, если ему дадут отпуск, он нас навестит. К его письму было приложено письмо от моей тети и пять или шесть бумажек по тысяче лир.

«Дорогая сестра, – писала тетя, – может быть, мой сын попадет в Италию, и поэтому я тебе пишу это письмо в надежде, что оно найдет вас в добром здоровье, в каком мы, спасибо Господу, пребываем. У меня сердце болит за моего сына Чарли, который уезжает на войну, но я надеюсь, что Пресвятая Дева защитит его. Дела у нас идут хорошо, моя дочь Грейс вышла замуж за одного еврея, но парень он неплохой и работящий, и у него парикмахерская рядом с нашим магазином, правда, сейчас он тоже в армии, да защитит его Пресвятая Дева. Эта война нам ни к чему, но Господь не допустит, чтобы в мой дом пришло несчастье, я пообещала Мадонне – покровительнице нашего города – кольцо, которое ношу на пальце, когда война кончится, я его привезу сама, война должна бы скоро кончиться, Америка сильная и победит…»

Мать плакала от радости, читая письмо, самые важные новости она повторяла отцу:

– Грация вышла замуж, моя сестра пообещала кольцо Мадонне дель Прато…

И когда дядя услышал о силе Америки и о том, что она победит, он начал урчать, как кошка, жующая требуху: