Онлайн книга «Каждому свое»
|
– Фашист?! По-вашему, Тестакуадра фашист? – Вы его знаете? – Я слышал его выступления, читал его статьи… – И вы, понятно, считаете, что прошлое его, статьи и речи говорят об обратном и только безумец или подлец может называть его фашистом… Ну что ж, насчет безумия еще можно согласиться, если только считать безумием стремление к абсолютной истине, но подлостью здесь и не пахнет. Он мой друг, мой старый друг. Но что поделаешь – он фашист. Тот, кто, заполучив маленькое и пусть даже беспокойное, но теплое местечко, сразу начинает отделять интересы государства от интересов граждан, различать права своих и чужих избирателей, путать соглашательство с правосудием, тот… Не кажется ли вам, что у него можно спросить, ради чего, собственно, он мучился в тюрьме и на каторге? И не имеем ли мы права со злорадством подумать, что он не на ту карту поставил, и если бы Муссолини его позвал… – Именно со злорадством, – подчеркнул Лаурана. – Мое злорадство говорит лишь о мере моего разочарования. Как друга Тестакуадры и как избирателя. – Вы голосуете за партию Тестакуадры? – Нет, не за партию… Собственно, и за партию, но это имеет для меня второстепенное значение… Как, впрочем, и для всех здесь… Кого связывает с политическим деятелем денежное пособие, кого тарелка спагетти, право на ношение оружия, заграничный паспорт. Ну, а других, вроде меня, связывают давняя дружба, уважение к его личным качествам… А вы подумали, какая для меня мука выйти из дома, чтобы проголосовать? – Вы что, разве совсем не выходите из дома? – Никогда. Уже много лет… В один прекрасный момент я прикинул и точно подсчитал – если я выйду из дома, чтобы повидаться с честным, умным человеком, то рискую в среднем встретить двенадцать прохвостов и семь болванов, готовых сходу выложить мне свое мнение о человечестве, о правительстве, о местных властях и о Моравиа… Как, по-вашему, игра стоит свеч? – Нет, безусловно, нет. – К тому же дома я чувствую себя преотлично, особенно в этой компании. – И он обвел правой рукой все свои бесчисленные книги. – У вас отличная библиотека. – Конечно, и тут иной раз наталкиваешься на прохвостов и болванов. Я, понятно, говорю о писателях, а не о персонажах книг. Но я легко от них избавляюсь – возвращаю книгу продавцу или дарю первому идиоту, пришедшему ко мне с визитом. – Значит, даже уединившись у себя в доме, вы не можете избавиться от идиотов? – Увы, нет… Но здесь я чувствую себя увереннее, как бы на известном расстоянии от них… Точно в театре, и мне даже становится весело. Признаюсь вам, отсюда все, что происходит в городке, тоже кажется мне представлением. Свадьбы, похороны, ссоры, отъезды, разлуки, встречи… Потому что я все знаю и вижу, и любое событие доходит до меня, словно повторенное и усиленное эхом. – Я познакомился с одним человеком из Монтальмо, – прервал его Лаурана, – и никак не могу вспомнить его имени и фамилии. Роста он высокого, широкоскулый, темнолицый, носит очки в металлической оправе и, по-видимому, является доверенным лицом депутата Абелло… – Вы преподаете в лицее? – Да, я преподаватель, – ответил Лаурана и под пристальным, холодным взглядом собеседника покраснел, словно он солгал. – Где же вы познакомились с этим синьором из Монтальмо, имя которого вдруг позабыли? |