Онлайн книга «Каждому свое»
|
– Очень приятно слышать, – сказал Лаурана. И потом, словно невзначай: – Что это за синьор провожал депутата? – Он из Монтальмо, прекрасный человек. Но тут же спохватился и пронзил Лаурану ледяным взглядом: – А почему ты о нем спрашиваешь? – Так, из любопытства. Он показался мне интересным человеком. – Да, это человек очень интересный, – с затаенной насмешкой и угрозой подтвердил Розелло. Лаурана поежился от страха. Он тут же перевел разговор на депутата. – Значит, депутат Абелло полностью согласен с теперешней линией вашей партии? – спросил он. – Почему бы и нет? Двадцать лет мы прихватывали голоса правых, пора нам заполучить и голоса левых. Тем более что в сущности ничего не меняется. – А китайцы? – При чем тут китайцы? – Не понимаю, почему депутат Абелло стоит левее китайцев? – Все вы, коммунисты, такие: из одной фразы готовы свить целую веревку и повесить на ней честного человека. Я сказал так, к слову… Если это доставит тебе удовольствие, могу сказать, что он правее Франко… Это необыкновенный человек, редкой широты взглядов, и для него, повторяю тебе, все эти дурацкие определения «левый», «правый» ничего не значат. Но извини, мы продолжим этот разговор в другой раз, у меня много дел дома. Он ушел мрачный, даже не попрощавшись. Когда же через полчаса он появился снова, с ним произошла разительная перемена, он стал веселым, приветливым, готовым пошутить и посмеяться. Однако в нем чувствовались напряженность, беспокойство и, быть может, даже страх, которые неудержимо влекли этого человека на огонь. «Словно ночную бабочку», – подумал Лаурана. Литературная реминисценция из «Преступления и наказания» по профессиональной привычке тут же переплелась с реминисценциями из стихов Гоццано и Монтале. Розелло попытался вновь завести разговор о человеке из Монтальмо, которым заинтересовался Лаурана. Впрочем, возможно, он даже не из Монтальмо, а живет в районном центре. Он и виделся-то с ним всего дважды, первый раз именно в Монтальмо, это и навело его на мысль, что он из Монтальмо. А что он хороший, честный и верный человек, нет никаких сомнений, потому что так охарактеризовал его сам депутат Абелло… Ночная бабочка сама обожгла себе крылышки в огне подозрений Лаураны. Ему стало почти жаль Розелло. На следующий день после обеда Лаурана отправился на автобусе в Монтальмо. В этом городке жил один его университетский друг, который не раз приглашал Лаурану приехать и посмотреть на недавние раскопки, увенчавшиеся ценнейшими находками из истории древней Сицилии. Монтальмо оказался красивым городком, удачно спланированным, с безбрежным горизонтом и прямыми улицами, которые радиусами расходились от центральной площади, сплошь застроенной домами в стиле барокко. В одном из домов на площади и жил его друг. Это было большущее здание, столь же темное внутри, сколь светлое снаружи. Сложенное из белого песчаника, оно все сверкало, словно камни впитали в себя солнце. Друга, почетного инспектора археологии, не оказалось дома, он как раз ушел на место раскопок. Старая служанка сказала об этом через слегка приоткрытую дверь, с явным намерением захлопнуть ее перед самым носом Лаураны. Но из дома гулко, словно из множества открытых дверей, донесся повелительный голос: – Кто там? Крепко держа приоткрытую дверь, служанка крикнула куда-то в глубину: |