Книга Список подозрительных вещей, страница 43 – Дженни Годфри

Когда вернулась Шэрон, я ввела ее в курс дела и попросила слушать болтовню других мам на предмет информации об Уэрах. Вскоре мы наткнулись на золотую жилу. Женщина, остановившаяся поговорить с Хейзел, подошла к маленькой группке мамочек, пивших чай и выглядевших теми самыми взрослыми женщинами, которых я привыкла видеть. Вязаные юбки, загорелые ноги, на волосах перманент или укладка. Их, в том числе и тетю Джин, можно было встретить в парикмахерских на Хай-стрит; они сидели под огромными колпаками и походили на ряды штурмовиков, защищавших наш город от вторжения. Никакой экзотики, как у Хейзел, в них не было.

– Удивляюсь, как у нее хватило наглости показаться на люди, – сказала одна.

– Ой, да она же бесстыжая.

– Потаскуха, – сказала еще одна под одобрительный ропот остальных; потом все зашушукались, вспомнив, что рядом дети. – Но это правда, – настаивала она.

Я обнаружила, что не единственная подслушиваю разговор. Неподалеку стояла Руби и внимательно наблюдала за женщинами. Она раскраснелась, ее глаза блестели. В ее немигающем взгляде было что-то тревожное.

Развод был для нас с Шэрон совершенно новым понятием. Почти у всех, кого мы знали, родители жили в браке, и мы до недавних пор полагали, что у всех есть мама и папа и что родители женаты. Однажды – это было еще в младшей школе – в разделе урока «Новости» (на котором мы писали сочинение о том, как провели выходные, и рисовали картинки) один мальчик из нашего класса написал, что навещал отца в его новой квартире. Мы все смеялись над ним, решив, что он что-то напутал. Учительница объяснила нам, что такое развод, и сказала: «Иногда у мам и пап не складываются отношения, поэтому они живут раздельно». Она назвала такие семьи «разбитыми».

Я никогда не задумывалась о том, что в жизни нужно, чтобы у родителей складывались отношения. После того как мама замолчала, мы просто приспособились. Тетя Джин готовила, убиралась и говорила мне, что делать, а папа занимался практическими вещами. Я же просто старалась не нуждаться в маме. Я и представить не могла, что может быть так плохо, что от раздельного проживания станет лучше. Возможно, моя семья и распалась бы, но мы склеили ее самодельным клеем – во всяком случае, на данный момент. Я задалась вопросом, что такого могло произойти, чтобы поставить Уэров перед выбором такого рода.

Любопытно, но то, что мы услышали, не навело нас на мысль, что главный злодей этой истории – наш подозреваемый мистер Уэр. Как раз напротив, создалось впечатление, что вся вина лежит на миссис Уэр. Передо мной и Шэрон встал вопрос, что такого она натворила, чтобы он впал в ярость и захотел мстить всем женщинам. Обдумывая все это, я вдруг вспомнила, что было использовано слово «потаскуха». Я не раз слышала, как это слово употребляли в отношении проституток, которым отдавал предпочтение Потрошитель. Неужели Хейзел – одна из «этих женщин»? Если так, то возможно ли, что мы действительно что-то нащупали?

– Что будем делать дальше? – спросила Шэрон.

– Дай подумать, – сказала я. – А пока в следующий четверг, когда я приду к тебе на чай, давай сходим на фабрику. – Шэрон никогда не приходила ко мне на чай, это даже не обсуждалось. Откуда-то она знала, что в нашем доме не принимают гостей, и была так добра, что не спрашивала почему.