Книга Список подозрительных вещей, страница 150 – Дженни Годфри

Я сразу вспомнила, как страшно нам было в прошлый раз; сейчас же по помещению гуляло простое эхо. В зимнем холоде промозглый воздух казался еще более плотным, как будто его можно было откусить и попробовать на вкус. Я включила фонарик и нервно огляделась, высматривая все подозрительное.

Разглядев маленькую боковую комнатку в конце цокольного этажа, я направилась туда, осторожно ступая по пыльным доскам пола и по широкой дуге обходя столбы и заброшенные станки. Вдруг резко остановилась: в углу помещения стояла большая спортивная сумка.

Я подошла к сумке на цыпочках, как будто она могла меня услышать, и медленно расстегнула «молнию». Внутри были листовки, просто горы листовок, а вместе с ними лежали металлические трубы различных длин и диаметров. Пока я таращилась на них, всплыло воспоминание. Артур говорил, что в ночь нападения со свалки Хауденов унесли трубы.

Я стояла и размышляла, что это означает. Листовки и трубы могли быть оставлены здесь давным-давно, но если нет, тогда у меня есть вероятность оказаться в нежелательной компании. Меня передернуло; слезы грозили залить всплеск адреналина впервые с того момента, как я сегодня вышла из школы. Я решила сначала обыскать верхний этаж, рассуждая, что если кто-то и придет за сумкой, он вряд ли поднимется так высоко. Машинально потянулась к руке Шэрон, но мои пальцы наткнулись на пустой, холодный воздух.

В прошлый раз до верхнего этажа мы не добирались и не знали, что там расположены отдельные комнаты. В одной из них было много старой мебели – полок, столов, стульев, – и я сделала мысленную пометку. Теперь я знала, где можно спрятаться в случае необходимости и как через дверь на крыше выйти к наружной лестнице, если понадобится бежать. Затем принялась обходить остальные помещения. Везде правили бал грязь и запустение, как в первой комнате; от пыли я начинала кашлять.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я услышала голоса. Осознание того, что на фабрике есть еще кто-то, шокировало меня, и я выключила фонарик и прокралась в одну из комнат. Я предположила, что они этажом ниже, но в этом старом здании трудно было определить, откуда идет звук. Я не шевелилась и ждала, когда глаза привыкнут к полумраку, а слух обострится, и когда кто-то из них снова заговорит, чтобы определить, сколько их там и где они находятся.

Кто-то начал кричать: «Сюда!», и мое сердце подскочило куда-то к горлу, когда я поняла, что голос приближается. Я на цыпочках пробралась к двери на крышу, поднялась по короткому лестничному пролету, чтобы потом спуститься вниз по внешней лестнице.

Меня обдало холодом. Уже опустился вечер, и темное небо усыпали звезды, которые изливали ледяной свет на покрытую снегом плоскую крышу фабрики. Возможно, я сочла бы вид красивым, если б передо мной не стояла задача сбежать.

Я осветила крышу фонариком, ища начало лестницы, и обнаружила, что вход на нее заблокирован большим щитом из толстых досок. Я в отчаянии сползла вниз по щиту прямо на мокрую крышу и подтянула к груди колени, молясь о том, чтобы тот, кто сейчас находится на фабрике, не поднялся сюда. Здесь спрятаться было негде, а спуститься вниз тем же путем, которым я сюда пришла, возможности не было.

Я чуть-чуть успокоилась, но тут дверь распахнулась, и в образовавшейся щели показалась голова мальчика с падающей на глаза темной вьющейся челкой.