Книга Список подозрительных вещей, страница 134 – Дженни Годфри

Констебль Холливелл внимательно смотрела на меня, явно озадаченная. Выражение лица детектива-сержанта Листера не изменилось, его взгляд тоже был обращен на меня.

– А зачем? Зачем ты следила за ним? – спросила она.

Я знала, что не могу рассказать им о списке. Особенно после всего, что случилось с Брайаном. И тем более сейчас, когда рядом стоял папа.

– Потому что из-за него плакала Элисон. Он щекотал ее, когда она этого не хотела, – сказала я и съежилась, сомневаясь в том, понимают ли они. Но полицейские многозначительно переглянулись, а папа одобрительно кивнул.

– И что было потом? – спросила констебль Холливелл.

– Ну, я и еще две девочки решили поймать его… на чем-нибудь…

Наступила тишина, и я услышала, как папа шумно втянул в себя воздух.

– Ну вот, мы пытались остаться с ним наедине, но он все равно ушел… Я сделала что-то неправильное? – дрогнувшим голосом спросила я. Если то, что я сделала, стало поводом к тому, что случилось с Элисон, жить я с этим не смогу. Тем более после Брайана.

– Нет, солнышко, – поспешил возразить папа. – Просто именно в тот вечер Элисон увезли. Очевидно, все случилось после того, как он рано ушел из церкви, – она была на парковке, ждала, когда за ней приедут.

Меня передернуло. Мои представления о том, что случилось с Элисон, были смутными и расплывчатыми, как на непроявленной фотографии. И я не хотела, чтобы изображение стало четче.

* * *

Я решила не рассказывать Шэрон о том, что сделала, и о приходе к нам полиции. Все это было слишком тесно связано с Брайаном, хотя на этот раз я оказалась права. К счастью, она была так увлечена возвращением Иштиака, что слухи о дяде Реймонде практически не удостаивались ее внимания, и единственные, кроме папы, тети Джин и полиции, кто знал о моей причастности к этой истории, были Линда и Гейл.

Возможность поговорить с ними появилась у меня только на следующем занятии хора. Я горела желанием рассказать им о том, что к нам приходила полиция, и узнать, не приходили ли к ним, однако Линда заговорила прежде, чем я успела вымолвить хоть слово.

– Я рассказала маме, что мы сделали, – сказала она. – Она дико рассердилась и сказала, что я не должна была участвовать в этом. – Стоящая рядом Гейл кивала; на их лицах была странная смесь серьезности и чего-то еще, чему я не могла найти названия. Линда набрала в грудь побольше воздуха. – Мама сказала, что ты плохо влияешь и что в этом нет ничего удивительного, если учесть, что творится у тебя дома.

Ее слова вылетали залпом, цепляясь друг за друга, и я поняла, что выражение на их лицах – это презрение. Они крепко держались за руки, демонстрируя солидарность. Я на мгновение остолбенела. А разве не дядя Реймонд во всем виноват?

В следующие дни я ждала, что объявят о связи дяди Реймонда с Потрошителем. Однако ничего не объявляли, и поиски Потрошителя продолжались.

Гейл и Линда больше со мной не разговаривали.

Мой тринадцатый день рождения прошел точно так же, как любой другой день. Было преддверие Рождества, и я, как всегда, чувствовала себя обманутой тем, что мой день рождения выпадает на этот период, а мои подарки и торжество затмеваются подготовкой к большому празднику.

Мама несколько дней назад вернулась домой, но ее присутствие ощущалось еще слабее, чем раньше, и она редко покидала свою комнату. Тетя Джин учила меня готовить и заниматься домашними делами, что я воспринимала как признак того, что она собирается уехать от нас или что все еще существует вероятность переезда, хотя спрашивать я не решалась, поэтому сама готовила себе овсянку в духовке, оставляя на большой медной сковородке достаточную порцию для всех, и шла в школу.