Книга Безмолвный Крик, страница 52 – Саша Хеллмейстер

Но в висках пульсировала ярость. Он должен быть куда внимательнее и сделать всё как надо. Нельзя больше допускать всего, что он допустил сегодня. Чёрт! Зло требовало выхода, и он метнул ножницы в стену, однако те были недостаточно остры и отскочили на пол, звякнув.

Крик ухватился за ворот безрукавки, выпутался из неё и с такой же злостью отшвырнул от себя. Обнажённый по пояс, упал в продавленное кресло, забросил лодыжку одной ноги на колено другой и, мрачно задумавшись, прикинул.

Первое убийство, самое массовое – он решил, что покончит сразу со всеми, кто пришёл к этой суке Кокс, – прошло на удивление гладко. На руку играло, что её дом стоял далеко от дороги и был изолирован от соседей большим участком. Там кричать и звать о помощи бесполезно, убегать – тоже без вариантов, он же догнал эту девку, брюнетку…

Он припомнил имя, морщась.

Джулс, точно.

– Ну я прошу вас, мистер убийца, – кривлялась она, поглаживая себя по узким бёдрам.

Она думала, перед ней – одетый в маску и балахон дружок с вечеринки.

– Пожалуйста, не делайте мне больно. Лучше покажите, что у вас под маской. Или внизу…

Без языка ей жилось гораздо лучше. По крайней мере, воздух перестал звенеть от бесконечной тупой болтовни. Господи, как он это ненавидел… и каждый день вынужден был терпеть, терпеть, терпеть, терпеть!

Он пристегнул её к балке в сарае, стянул всю верёвками и скотчем, как остальных – но с куда большим усилием. Равнодушно глядя в молящие о пощаде голубые глаза, он слушал, как она рыдает и пытается стонать искалеченным, разрезанным ртом. Он тогда достал из складки своей накидки охотничий нож и внимательно посмотрел на него, любуясь бликами тусклой лампы на лезвии из углеродистой стали. Этим лезвием можно было очень легко разделать оленя. Человека – и подавно. Он невероятно долго ждал этого дня. Фактически – всю жизнь. Говорят, если хочешь жить лучше, нужно освободиться от всего ненужного. Он много где про это читал. Хороший совет, толковый.

Он положил руку на её чёрные крашеные волосы, собранные дешёвой пластиковой заколкой на затылке. Крепко сжал их в кулаке, сильно дёрнул в сторону голову, так, что та безвольно мотнулась, как у сломанной куклы. Даже с вырезанным языком Джулс пыталась предложить ему себя, чтобы выжить. Умоляюще скребла кончиками пальцев по его ляжке, хотя руки и были связаны верёвкой. Пыталась откупиться. Одним словом, тварь.

Он потёр плечо и устало поморщился. Убитых стало больше, чем он планировал. Несколькими ублюдками больше, несколькими меньше. Если прикинуть, какая разница? Все они этого заслужили по факту своего существования.

Уже завтра он опять выйдет на охоту. У него нет выбора. Есть только долг и обещание, а обещания, даже неприятные, следует выполнять.

– Откуда столько репортёров?

– Это самый тупой вопрос, милочка, – сказал Энтони. – Мы сейчас в центре внимания. В нашем городе люди мрут как мухи! Спроси чего получше.

– Хорошо, спрашиваю, – невозмутимо сказала Дафна. – Когда ты наконец заткнёшься?

Последние дни были не из лёгких. Первое – от горожан было уже не отмахнуться историями про полицейское расследование, несчастный случай и убийство по неосторожности, или что там они имели в виду, когда отрицали, что в городе кто-то гасит людей? После того как Карла Мейхема нашли в собственном доме мёртвым, всем стало не до шуток. Хотя будто бы раньше кто-то собирался шутить. Он сидел в кресле с перерезанным горлом. Предварительно, его убили осколком разбитой бутылки. Дружка его, Майка Гудмана, нашли с этим самым осколком в руке рядышком, и он был чертовски пьян, так что пока его держали в участке как главного подозреваемого. Только теперь не все в это верили. Единожды случившееся – совпадение, дважды произошедшее – закономерность.