Книга Ловушка для Крика, страница 147 – Саша Хеллмейстер

Вакхтерон закончил вытачивать из бруса.

Он слишком устал за дни охоты, кажущейся короткой вылазкой из клетки, где его заперли без собственного согласия. Ожидание для него было подобно смерти. Лучше бы он бесконечно выслеживал жертв и убивал, как это делали счастливчики из Леса. Точно услышав его мысли, лес тихо зашумел, предвещая начало новой Жатвы. В небе разнеслись далёкие мерзкие крики тварей, населявших этот мир. После очередной охоты, напившись крови и наевшись плоти, возвращались тах-тах-кле-ах. Вакхтерон видел их силуэты вдали, на затянутом тьмой небе, и поёрзал, сидя на плече великана, некогда шагавшего по этой земле, а теперь тлевшего в ней. Каждый убийца чувствовал начало Жатвы нарастающей по телу дрожью. Каждый ощущал адреналин, вскипающий в крови. Вакхтерон не был исключением.

Он не знал своего настоящего имени – только прозвище убийцы, и не знал, как сюда попал. Мистер Буги говорил, что Иктоми сама выбирает охотника и забирает его в лучший из миров, где он может бесконечно выслеживать и убивать на своих угодьях. И с этой точки зрения мир Иктоми был лучшим из всех возможных. Вакхтерон смахнул носком ботинка стружку, оставшуюся от статуэтки, и растерянно подумал, что не знает и не помнит женщину, которую вырезал из дерева, но избавиться от её образа не способен.

Солнце начало жарить ещё беспощаднее ближе к полудню. У меня были полностью открыты руки и ноги, топ и шорты совсем не спасали от зноя, и я предчувствовала, что в отель вернусь обгоревшей до хрустящей корочки.

Эдна подхватила меня под локоть, провела на третий ряд, усадила на свободный стул и села рядом, охотно указав на ограждённый просторный загон:

– Правила простые. Пока играет музыка, главное – не свалиться с лошади. Если удержишься в седле, проходишь на второй круг. Участники отсеиваются, пока их не останется двое. Как правило, это длится не дольше четырёх кругов, лошадки у нас бойкие…

Объездка оказалась крайне опасным делом. Первый седок не продержался на спине у лошади и десяти секунд, слетев в песок. Второй, в маске с черепом на всё лицо, показал себя почти блестяще, но очки с него сняли за то, что он один раз соскочил с коня, а затем снова запрыгнул в седло. Тем не менее он прошёл дальше.

Я с сомнением посмотрела на серую кобылу, которая в перерыве, пока на ней не сидели ездоки, ухитрилась цапнуть одного из сотрудников, и покачала головой. Ещё двое объездчиков попытались сесть на ретивого скакуна, но их уже отправили в нокаут самыми разными способами. Следом был Вик.

– Очень надеюсь, что этот день мы не закончим в травмпункте, – с надеждой сказала я.

– Вик – отличный наездник. – Эдна ухмыльнулась. – Но тебе ли это объяснять?

Я отвернулась, кашлянув в сторону, смущённая её намёком, и впервые задумалась над тем, что эти люди знают Вика совсем с другой стороны. Такое чувство, что он почти не скрывал от них своей более холодной, жёсткой стороны. О чём же ещё я не знаю?

Вдруг Эдна легонько задела меня плечом:

– Гляди, вот он.

– Ставлю двадцатку, этот в седле не усидит, – покачал головой парень в шляпе, сидевший впереди нас.

– С чего бы?

– Тут нужно быть быстрым и ловким, а этот, не знаю, выглядит так, словно коняшку завалить хочет, – хохотнул третий. – Ставлю десятку на то же.