Книга Ловушка для Крика, страница 149 – Саша Хеллмейстер

Кто-то охнул, Вик не сдержался и, когда зверюга взяла забор на таран в третий раз, привстал в стремени, быстро убрав ногу и едва удерживая равновесие.

Лошадь снова брыкнулась, и Вик едва не упал. Я испуганно поднялась с места, когда он выскользнул из седла. На трибунах засвистели, зашумели. Кто угодно бы давно слетел, но Вик был явно самым упёртым, мать его, мужчиной из всех, кого я знала. Одной рукой он крепко сжал поводья, другой – ухватился за длинную гриву, намотав её на ладонь. Почуяв, что седок так просто не сдаётся, лошадь взвилась на дыбы. Длинная коса Вика и бахрома на его куртке так и плясали в воздухе. А потом прозвучал длинный гудок. Всё!

Вик спрыгнул с кобылы и отбежал в сторону, пока она бешено брыкалась. К ней уже подбежали сотрудники, держа в руках лассо. Я аплодировала так, что заболели ладони.

– Это мой племянник! – с гордостью снова сообщил кому-то Адам за моей спиной. Тотчас послышался второй голос, куда более меланхоличный:

– Я что-то пропустил?

– Вика пропустил. А что, сладкой кукурузы не было? Только солёная?

Я с усмешкой наклонилась к мрачному как туча Мико и толкнула его в плечо:

– Не хочу быть навязчивой, но кажется, парни, вы продули.

Весело посмотрев на меня и на дядюшек, Вик помахал рукой и сдёрнул с лица бандану. Я залюбовалась им: таким – счастливым, потным, загорелым, с сияющими глазами – я его и запомню. Каким он был в первую нашу встречу и здесь, так это два совсем разных человека. Один – загнанный и усталый, другой – настоящий, сильный, свободный. Он поднырнул под ограждение, поздоровался с кем-то за руку, а потом поднялся к нам по рядам.

– Подвинулись бы, – возмутился он.

– Некуда, – отрезала Эдна.

На лице у Вика отразилась вселенская скорбь, но Адам дёрнул его за косу, привлекая к себе внимание:

– Давай к нам, есть свободное место.

– Иди-иди, – одобрила я, – там и остынешь. От тебя жарит, как от печки, а тут и так душно.

Состряпав самое грустное лицо, на какое был способен, Вик уселся между дядюшек. Я услышала их речь на индейском: кто-то что-то сказал, другой засмеялся, третий недовольно проворчал… непонятно ни черта, но Вик постоянно улыбался и явно шутил, так что я заулыбалась тоже – мне нравилось видеть его таким довольным и оживлённым.

– Про денежки не забываем, – напомнила Эдна, и, кривя лица, парни впереди скинулись, оставив весьма приличную сумму в руках у Мико.

– Можем удвоить ставки: останется ли этот парень во втором раунде, – недовольно сказал он, не желая так просто расставаться с деньгами. Вик замолчал и поглядел на него сверху вниз: тишина в случае с Виктором Крейном – плохой знак, и на всякий случай я повернулась к нему, чтобы не допустить кровопролития на Потлаче. Но он лишь усмехнулся и сказал:

– А я согласен, давай удвоим. Проигрывать-то не мне.

Тот поднял глаза, и они угольками вспыхнули на покрасневшем лице. Пухлые губы скривились; самоуверенный тон Вика его бесил. Кажется, я почти видела, как между этими двумя бьют молнии. А затем юноша поднялся и протянул руку в перчатке прямо через нас с Эдной:

– Микаэль Россо. Но можешь звать меня просто Мик.

– Россо? Итальянец, что ли? – ухмыльнулся Вик и тряхнул его ладонь. – Ладно. Не дуйся, я не со зла. Вик Крейн.

– Поцелуйтесь ещё, ребята, – посоветовала им Эдна.

В этот момент по трибунам прокатился долгий вздох: парень в загоне неудачно упал со взбешённого жеребца и теперь громко стонал, держась за ногу, пока коня отгоняли в сторону, чтобы тот не затоптал седока. Микаэль и Вик тем временем разговорились: