Книга Мистер Буги, или Хэлло, дорогая, страница 110 – Саша Хеллмейстер

– Прости меня. Я сказала что-то не то?

– Нет, детка, – он соврал. В двух шагах от нее это было легче, чем в объятиях. – Что за глупости.

Она медленно начинала понимать. Этот человек – он был никогда никем не любим, и добра в его жизни, кажется, было мало. Конни почувствовала это и вдобавок сложила как дважды два из разговоров о семье. О матери. О возлюбленной. Был ли ты женат, Хэл? Он поморщился тогда и сообщил, что сделал предложение, но ему отказали.

Если она права, ясно, почему он так себя ведет: когда ранят в одно и то же место, заживить шрам невозможно, его постоянно бередят. А Хэл не выглядит человеком, который любит показывать свои слабости. Конни сжала плечи.

– Никакие не глупости. Я не хотела сделать тебе больно.

Он переменился в лице. Взгляд его забегал.

– Ты не сделала ничего плохого.

Конни отвернулась, чтобы не смущать его. Наверное, такой человек, как Хэл, любит считать себя большим, крутым и сильным. Конни не хотела бы лишать его защитного панциря, которым он уже так ловко обманул ее. Она открыла сумочку и нырнула рукой в кармашек, закрытый на молнию, а затем выпрямилась, сжав что-то в кулаке.

– Подойди ко мне. Пожалуйста. Ну пожалуйста! Я обещаю, что больше не коснусь тебя, Хэл, клянусь. Клянусь.

Хэл зачарованно пробежался взглядом по ее растрепанным волосам; по покрасневшим, смятым поцелуями губам, по изгибам тела под расстегнутой верхней одеждой: платье, которое он сжимал, казалось помятым тоже. Не в силах ослушаться, он шагнул: убийца, завороженный своей будущей жертвой.

– Ты говорил, что мне повезло родиться в полной семье. И что тебя почти ни с кем не знакомили, и ты никого не знал. Мне жаль, что я тоже не знала тебя раньше. Кем бы ты ни был нам, по крови или нет, по духу или нет…

Хэл молчал. Он не знал, что ответить, впервые за целую жизнь.

– Я сказала, что сказала, и слов назад не возьму. Считай меня легкомысленной и глупой…

– Да что ты.

– …но хочу отдать тебе вот это, чтобы ты знал: моя семья отныне – твоя тоже, и это навсегда. Ты навсегда будешь с Мунами, а не один. И мы будем тебя любить. Я буду.

Она взяла его за руку и что-то оставила в ладони. Маленькое и холодное. Хэл нахмурился.

– Это моей матери. Она его носила не снимая; после похорон я забрала его. Он мне очень помог. Надеюсь, и тебе поможет тоже.

Хэл разжал ладонь, и в уголках его глаз собрались едва заметные морщинки, выдававшие возраст с головой. Конни отдала ему серебряный гладкий крест на цепочке, перемеженной серо-голубыми бусинами. Может, это был лунный камень, может, что-то другое. Хэл толком не разбирался в минералах.

– Как я это возьму? – голос надломился и стал тихим и высоким, как от слез. – Это слишком ценная вещь. Конни, я…

– Я отдаю это, потому что хочу уберечь тебя. Знаю, звучит глупо. Но это так. – Она помедлила. – Только не выбрасывай его.

– Я так никогда не сделаю.

Он сжал крест в тяжелом кулаке. Свободной рукой напоследок рискнул коснуться лица Конни и отвел от щеки волосы. Сейчас, не охваченная желанием, но объятая страхом, она стала снова слишком непонятной и сложной для него. Впервые Хэл сожалел, что не может просто отбросить все к черту, уйти с ней, отдаться и взять самому то, что предложили.

– Это принадлежало твоей матери. Буду носить его не снимая. Я не могу представить ничего более ценного, что ты могла бы мне отдать, – тихо сказал он.