Книга Цукумогами. Невидимые беды, страница 6 – Анни Юдзуль

– Гляди. Вот это, – он нарисовал прямоугольник, – человек. Он живет свою обычную человеческую жизнь. Ходит на работу, гуляет с собакой каждый вечер, выпивает по пятницам, играет в дартс и всегда выигрывает. А вот это…

Он прервался, чтобы нарисовать квадрат.

– …это его любимая зажигалка. Он носит ее с собой, всегда проверяет, на месте ли она, целует на удачу перед тем, как бросить дротик. Каждое утро кладет ее на тумбочку возле кровати, а наутро возвращает в карман. Она для него что-то вроде талисмана. Всегда с ним, куда бы он ни пошел, занимает особое место в его голове и сердце.

Кёичиро внимательно наблюдал, как Сэншу рисует ровные стрелочки. Настолько ровные, что это даже раздражало.

– В норме они проживают свои жизни вместе – человек и его «дорогая вещь», особенный, избранный им предмет. Затем он уходит, а вещь растворяется в мире, исчезает как единица – поскольку та частичка души, что была вложена в эту зажигалку, не может существовать отдельно. И вот тут у нас происходит поломка.

Сэншу поднял взгляд на Кёичиро. Тот терпеливо слушал.

– Боюсь, что человек, которого ты видел и которого я ищу, и не человек вовсе. Он зажигалка.

– Зажигалка? Ожившая зажигалка?

– Не совсем. Я ведь говорил, что в предмете заключена частичка души владельца, верно?

Кёичиро потер виски. Прижал ладонь ко рту. Сэншу не беспокоил его, буднично наблюдая, как тот ерзает на стуле и то и дело хватает себя то за волосы, то за подбородок.

– Это… – наконец проговорил Кёичиро, – звучит действительно немного безумно, не находишь? Хотя, конечно, сочетается с этим странным местом.

Сэншу удивленно оглядел бар, снаружи выглядящий как крошечный храм, и пожал плечами.

– Грубо. Но наверное, тебя можно понять. Ты живешь своей самой обычной жизнью, ходишь на работу, возвращаешься домой, часами лежишь среди банок пива, бесцельно переключая телевизор с канала на канал, затем засыпаешь, сжимая в руке мобильный телефон, пока кошмарные сны не заставят тебя подняться на пару часов раньше и потерянно шататься по городу. Затем ты снова идешь на работу, и так день за днем, будто заколдованный. И в этом для тебя, разумеется, нет ничего «странного» или «безумного».

Кёичиро замер, раскрыв рот. Его мертвенно-бледное лицо порозовело, а глаза заблестели. Он быстро вытер нос рукавом.

Сэншу лишь неопределенно хмыкнул:

– Думаю, тебе нужно принять тот факт, что в данный момент я знаю больше тебя. Просто дружеский совет. Но если тебе так сложно с этим смириться, у меня есть для тебя один хороший пример.

Сэншу отступил от барной стойки, легко лавируя в узком пространстве, и заглянул в темнеющий дверной прием:

– Джа! Можно тебя на минутку?

Кёичиро, посеревший и хмурый, затравленно глядел на Сэншу. Тот, пританцовывая, то и дело опускал взгляд на запястье, будто сверялся с невидимыми часами. Кёичиро стало жутко. Когда Джа, пригнувшись, чтобы пройти в дверной проем, появился, Кёичиро выдохнул с облегчением.

– Иди сюда, – с улыбкой позвал Сэншу.

Он отодвинул один из столиков, чтобы Джа мог пройти в зал.

– Теперь смотри. Наш дорогой Джа тоже «особый предмет». Конечно, с виду он кажется просто импозантным мужчиной с легким налетом мрачности, но если ты приглядишься, то заметишь некоторые черты, обычным людям не присущие.

Джа с самым пресным видом приблизился к Кёичиро и угрожающе навис над ним. В темном, глубоком взгляде, широких плечах и плотно сомкнутых неподвижных губах Кёичиро невольно читал агрессию, и она заставила его с шумом отодвинуться на стуле назад. Спина, въехавшая в стойку, отозвалась болью.