Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 72 – Райнер Цительманн

На одном из собраний СА в середине октября 1923 г. Гитлер объявил, что «революционная волна» сметет все, что годами душит Германию[462], а на следующий день он говорил о «германской революции, которая перестроит тело и душу нашего народа»[463].

Свою попытку путча 8 ноября 1923 г. он понимал как попытку национальной революции. Войдя «маршем» в Бюргербройкеллер в Мюнхене, он воскликнул: «Сообщаю присутствующим, что национальная революция вспыхнула по всей Германии»[464]. До неудачи этого путча Гитлер представлял себе революцию скорее как насильственный акт, даже если стремился к тому, чтобы не противоречить «главным господам» и «фактическим властям», т. е. представителям государственного авторитета в Баварии — рейхсверу и полиции[465].

После провала путча Гитлер внес изменение в свою революционную стратегию и тактику. Оглядываясь назад, он объяснил, что во время заключения пришел к следующему убеждению: «Насилием больше ничего не добиться. Государство уже слишком укрепилось, у него есть оружие!»[466]Однако, по словам Гитлера, многие его сторонники не поняли этот вывод и вытекающую из него модификацию тактики[467]. В «Майн кампф» Гитлер объяснил, что борьба «легальными» средствами будет вестись столько времени, сколько ими будет пользоваться подлежащая свержению власть, «но не побоимся и нелегальных, если и угнетатель их применит». Вопрос легальности, по его мнению, играет подчиненную роль, если государство больше не выполняет свою задачу. Эти формулировки заставляют усомниться в том, что Гитлер еще в тюрьме однозначно принял решение в пользу тактики легальности. Против этого говорит и тот факт, что в «Майн кампф» он назвал участие в парламентаризме одной из основных ошибок «Пангерманского движения» вокруг Шёнерера. «Вход в парламент отнял у него мощный порыв и обременил всеми слабостями, свойственными этому институту». Гитлер отвергал и аргументы, выдвигаемые сторонниками участия в парламентских выборах, о том, что парламент надо «разложить изнутри» или использовать его как форум для просвещения широчайших народных масс. Говорить перед таким «форумом» означает не что иное, как «метать бисер перед известными животными». Успех здесь может быть только нулевым. Как только «Пангерманское движение» отдало душу парламенту, оно получило «парламентариев» вместо вождей и борцов. Но тем самым оно снизилось до уровня обыкновенной ординарной политической партии. Если эти формулировки указывают на то, что Гитлер по-прежнему скептически относился к участию в парламентских выборах, то другое место в «Майн кампф» демонстрирует, что он не хотел исключать такое участие в принципе. Движение, пишет Гитлер, является антипарламентским, и его участие в парламентском институте может иметь смысл только как «деятельность по его разрушению, по устранению учреждения, в котором мы должны видеть одно из тяжелейших явлений упадка человечества»[468].

Если после тюремного заключения Гитлер решился на участие в парламентскихвыборах, то это никоим образом не означало изменения его отношения к парламентской демократии или отказ от его революционных претензий. Как он заявил в речи 6 марта 1929 г., национал-социалисты будут «легальным путем ковать то легальное оружие, которое предназначено для того, чтобы довести до конца победу движения, и мы будем видеть победу движения только в том, что мы уберем и искореним разрушителей нашего народа». Своей целью он назвал также «непарламентскую, германскую народную диктатуру», которая «разумеется, совершенно легально устранит демократию». Существенно то, что другое правление устанавливается легальными средствами. Когда это правление будет установлено, «да защитит ее господь от этой легальности»[469].