Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 64 – Райнер Цительманн

Сам Гитлер применял понятие «революция» и после захвата власти в этом всеобъемлющем значении. 20 февраля 1938 г. он, например, заявил, что программа национал-социализма означает «революцию в большинстве сфер до сих пор действующих общественных, политических и экономических воззрений и знаний. Сам приход к власти был революциейв победе над имеющимися учреждениями»[392]. 12 февраля 1942 г. он подчеркнул необходимость «революционизации германского духа, немецкого народа и его внутреннего общественного порядка»[393], т. е. он признал как духовный, так и общественный аспекты революции. И примерно двумя неделями позднее во время своих застольных бесед он особо подчеркнул социальные задачи революции[394]. Итак, Гитлер употреблял понятие «революция» именно в «тотальном» смысле, как его определял Геббельс[395]. Настоящая революция была для Гитлера чем-то большим, чем просто политическим переворотом. Она не исчерпывалась и радикальным изменением социальной и экономической структуры, а означала прежде всего полное духовное переориентирование[396].

Радикальное мировоззренческое переориентирование было для Гитлера существенной предпосылкой изменения структур. Более того, для Гитлера даже решающим критерием революции было то, что она должна была принести победу мировоззрения, новой великой идеи, которая стала бы путеводной нитью для преобразования всех областей жизни. 16 декабря 1925 г. он критиковал правые буржуазные партии за то, что в отличие от коммунистов они не имеют мировоззрения: допустим, приводил аргумент Гитлер, германские националы получили бы в Германии всю власть, «как вы думаете, что изменилось бы? Вы полагаете, что, может быть, месяцев через десять любой человек, приехавший в Германию, увидел бы: это больше не старая Германия, это новый рейх, новое государство и новый народ?» Если бы, напротив, к власти пришли коммунисты, продолжает он, через год Германию было бы не узнать. Это различение не было, однако, брошенным коммунистам упреком. Напротив, разница между германскими националами и коммунистами заключается в том, что коммунисты, по крайней мере, имеют мировоззрение — правда, ложное, — «но это мировоззрение».

Коммунисты, по крайней мере, борются «за большую идею, хотя и тысячу раз сумасшедшую и смертельно опасную». Именно в этом разница между обычной партией — каковы все буржуазные партии, которые Гитлер отвергал уже хотя бы поэтому — и «партией с мировоззрением за спиной», какой в равной степени являются коммунисты и национал-социалисты. Партия с основательным мировоззрением претендует на исключительный характер своего учения и после завоевания власти перестает быть партией[397]. Победа мировоззрения, как неоднократно подчеркивал Гитлер, означает, что оно накладывает печать на всю жизнь, что начинают действовать по принципу: «Мы не знаем никаких законов человечности, мы знаем лишь закон сохранения существования движения, идеи или продвижения этой идеи»[398].

Гитлер объяснял эту мысль и в «Майн кампф». Программа мировоззрения означает «формулирование объявления войны существующему порядку, короче говоря, вообще существующему представлению о мире». Поскольку мировоззрение никогда не готово делиться с другим, оно не может и сотрудничать в работе над существующим порядком, «напротив, [оно] чувствует обязанность всеми средствами бороться с этим порядком и со всем миром идей противника, т. е. готовить его падение». Великая тайна Французской революции 1789 года, русской Октябрьской революции и победы итальянского фашизма — это «демонстрация новой большой идеи», чтобы подчинить народ «всеобъемлющему преобразованию». «Убежденность в праве на применение даже жесточайшего оружия всегда связана с наличием фанатичной веры в необходимость победы все переворачивающего нового порядка на этой Земле»[399].