Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 364 – Райнер Цительманн

Становится ясно, что ревизия представлений о характере и облике России, проделанная Гитлером самое позднее в конце 1939 г., нисколько не могла изменить цели захвата нового «жизненного пространства» в России. В своей «Второй книге», в которой он уже гипотетически рассматривал возможность транформации России[1943], подчеркивалось, что даже при таких обстоятельствах союз с Россией (как этого требовали, например, нацистские левые, группировавшиеся вокруг братьев Штрассер[1944]) невозможен.

«Ибо все равно, каким бы ни был конец этого союза, Германия не смогла бы добиться конечной цели. В основополагающем жизненно важном и даже жизненно необходимом вопросе для немецкого народа от этого ничего не изменилось бы. Наоборот, Германия еще более отдалилась бы от своей единственно разумной земельной политики»[1945].

Поэтому «счастье для будущего, что это развитие [т. е. победа большевизма в России. — Р. Ц.] пошло именно таким путем. [Тем самым был] снят запрет, который препятствовал искать цель германской внешней политики там, где она только и может быть, — в пространстве на Востоке»[1946].

Следовательно, «еврейско-большевистский» характер России не был подлинной причиной принятия Гитлером программной целевой установки на войну против России. Решение о начале этой войны было принято совершенно независимо от этого. Хотя, конечно, Гитлеру удалось использовать антибольшевистскую пропаганду в качестве дополнительного обоснования своих антироссийских замыслов.

Важную роль в пропаганде нацистской партии НСДАП играл антикоммунизм. После мирового экономического кризиса коммунисты и национал-социалисты вели друг с другом ожесточенные уличные бои. Коммунисты первыми подверглись преследованиям со стороны национал-социалистов еще до того, как был начат террор против евреев и других меньшинств. Среди политических противников гитлеровской диктатуры они понесли, пожалуй, наибольшее число жертв. В конечном счете развязанная против Советского Союза война за жизненное пространство, изображавшаяся нацистской пропагандой также как оборонительная борьба с большевизмом[1948], была истинной и достаточно рано сформулированной внешнеполитической целью Гитлера.

Если истолковывать национал-социализм в основном как «антикоммунизм», то его, возможно, следует понимать прежде всего как реакциюбуржуазии на угрозу, исходящую от большевизма? С этим тезисом со всей определенностью выступил Эрнст Нольте в своей работе «Европейская гражданская война»[1949]. Как известно, Нольте и его книга оказались в центре так называемого «спора историков», начало которому было положено летом 1986 г. статьями, написанные им и Юргеном Хабермасом[1950]. Научное рассмотрение его тезисов, однако, почти не проводилось. Место серьезного обсуждения проблемы, поднятой Нольте[1951], заняли в значительной степени моральное возмущение и политическая полемика. В особенности левые политические силы воспринимали как вызов для себя предположительную «апологетическую» тенденцию тезисов Нольте. При этом часто упускалось из виду, что его аргументация во многих отношениях демонстрирует совпадения с определенными марксистскими теориями фашизма[1952].