Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 192 – Райнер Цительманн

Сам Гитлер находился под влиянием этих представлений, широко распространенных в кругах «консервативных революционеров». Они соответствовали базовым принципам его мировоззрения, в соответствии с которым индивидуальная свобода (которую представители рыночной экономики приводили для легитимации этой системы) не имеет собственной ценности и должна подчинить всю себя «общему благу», т. е. понятым «фюрером» интересам народа. Практические успехи использования инструментария плановой экономики подтвердили для него его воззрения на экономику. Уже до 1936 г. удалось снизить число безработных с 5,6 до 1,6 миллиона. Одновременно валовой общественный продукт вырос на более чем 40 %, национальный доход на душу населения — на 46 % (по сравнению с 1932 г.)[1184]. В 1943–1944 гг., когда Шпеер под знаком военной экономики систематически расширял систему плановой экономики, удалось, несмотря на авианалеты союзников, увеличить в три раза германское производство вооружений по сравнению с 1941 г.[1185]

Неожиданно эффективное в глазах Гитлера советское военное производство, казалось, также подтверждало его тезис о превосходстве плановой экономики над рыночной. Но если идеологические посылки, выводимые из них экономические принципы и практические успехи экономической политики до такой степени совпадали, то было бы странно предполагать, что Гитлер после войны вернется к «старой»рыночной системе. Верно обратное: поскольку плановая система полностью соответствовала мировоззренческим посылкам Гитлера и на практике оказалась чрезвычайно эффективной, Гитлер, как справедливо опасались предприниматели, после войны, вероятно, не пошел бы путем сокращения государственного интервенционизма, а — на это указывают его высказывания — стал бы, очень может быть, последовательно расширять эту систему.

Ответ на вопрос, как Гитлер относился к частной собственности и к обобществлению, кажется относительно простым. В целом исходят из того, что Гитлер признавал частную собственность на средства производства и отрицал обобществление[1186]. Однако ограничиться этой констатацией, как это обычно и происходит, означало бы остаться на поверхности, ибо это высказывание слишком недифференцированно и оставляет открытыми ключевые вопросы.

В большинстве случаев уже из того факта, что частная собственность в Третьем рейхе была сохранена, делается вывод, что Гитлер в принципе относился к идее обобществления отрицательно. Однако в последней главе мы уже показали, что Гитлер часто довольно ясно грозил обобществлением. В этой главе мы приведем некоторые высказывания Гитлера, особенно начала 40-х годов, в которых он выступает за обобществление определенных сфер экономики. Это указывает на то, что Гитлер — как и относительно плановой экономики — во время своего политического правления пережил радикализацию либо модификацию многих экономических воззрений. Лапидарная констатация, что Гитлер одобрял частную собственность, оставляет открытым решающий вопрос: какие признаки частной собственности еще остаются в государственной плановой экономике, в которой владелец больше не может свободно распоряжаться использованием своей собственности?

Еще Фридрих Поллок в статье об экономическом порядке национал-социализма, вышедшей в 1941 г., указал на следующее: «Я согласен, что правовой институт частной собственности был сохранен и что многие признаки, характерные для национал-социализма, проявляются, хотя и неявно, и в нетоталитарных странах. Но значит ли это, что функция частной собственности не изменилась? Является ли „увеличение власти немногих групп“ действительно важнейшим результатом происшедшей перемены?[1187]Я полагаю, что она уходит гораздо глубже и должна бы быть описана как разрушение всех существенных признаков частной собственности, кроме одного. Даже самые мощные концерны были лишены права создавать новые отрасли там, где можно ожидать максимальной прибыли, или прекращать производство там, где оно становится нерентабельным. Эти права в полном объеме были переданы господствующим группам. Компромисс между находящимисяу власти группами определяет объем и направление производственного процесса; перед таким решением бессильно правооснование собственности, даже если оно проистекает из подавляющего большинства в капитале, не говоря уже о том, кто владеет лишь меньшинством»[1188].