Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 182 – Райнер Цительманн

В речи на 2-м рабочем конгрессе ДАФ 16 мая 1934 г. отчетливо проявляются две стороны мышления Гитлера. С одной стороны, полагал Гитлер, надо предоставить свободной игре сил максимально возможное широкое и свободное поле деятельности; с другой стороны, нужно подчеркивать, что эта игра сил должна держаться в рамках, заданных людям целевым сообществом, т. е. в рамках народной общности. Эта речь опять четко показывает, что Гитлер переносил свои базовые социал-дарвинистские убеждения и на экономическую жизнь: «Свободная жизнь так же естественна, как борьба в окружающей природе, которая ничего не принимает в расчет и уничтожает многих живых существ, так что остается только здоровое. Если заменить этот базовый принцип обобществлением, то все принципы нашего государственного управления были бы перенесены на структуру всей нашей экономической жизни, и мы так потерпели бы крушение самым жалким образом. В насквозь забюрократизированной экономике мы вообще не смогли бы достичь человеческого прогресса»[1138].

Поэтомупоначалу Гитлер был скептически настроен в отношении государственной плановой экономики, хотя, с другой стороны, вполне поддерживал необходимость государственного управления экономикой. В программной речи в рейхстаге 21 мая 1935 г. он заявил, что задача установления экономической независимости Германии может «быть решена только через планомерно управляемую экономику», но добавил, что это «опасное предприятие, поскольку за каждой плановой экономикой слишком легко следует бюрократизация и тем самым удушение вечно творческой частной индивидуальной инициативы. Но в интересах нашего народа мы не можем желать, чтобы из-за приближающейся к коммунизму экономики и обусловленного ею усыпления производственной энергии уменьшилась возможная общая производительность нашей наличной рабочей силы и тем самым всеобщий уровень жизни ухудшится, вместо того чтобы улучшиться. Эта опасность еще и возрастает за счет того факта, что каждая плановая экономика слишком легко отменяет или по меньшей мере ограничивает жесткие законы экономического отбора лучшего и уничтожения слабейшего в пользу гарантированного сохранения неполноценной посредственности за счет высшей способности, высшего трудолюбия и высшей ценности и, таким образом, за счет всеобщей пользы. Если мы, несмотря на такие выводы, вступили на этот путь, то произошло это под жесточайшим принуждением необходимости. То, что было достигнуто за два с половиной года в области планомерного обеспечения работой, планомерного регулирования рынка, планомерного ценообразования и регулирования заработной платы, еще за несколько лет до этого считали совершенно невозможным»[1139].

Сомнения Гитлера относительно государственной плановой экономики идут прежде всего от его базового социал-дарвинистского воззрения. Он опасается, что исключение — пусть частичное — свободной конкуренции устранит важную движущую силу экономической жизни. С другой стороны, из его основного принципа «примата политики» и из мнения о «вторичной роли экономики» логично вытекает требование государственного планирования экономики, поскольку только государственное управление экономикой в конечном итоге гарантирует безусловную реализацию определенных государством общих интересов в противоположность отстаиваемым частниками особым интересам.