Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 179 – Райнер Цительманн

Возможно, самый важный и одновременно самый спорный вопрос в интерпретации экономических взглядов Гитлера касается соотношения рыночных и плановых компонентов в его мышлении. Тёрнер придерживался тезиса, согласно которому Гитлер «сделал либеральный принцип конкуренции основой его взглядов на внутригосударственные экономические дела. При этом он указывает на связь между базовым социал-дарвинистским убеждением Гитлера и его поддержкой принципа конкуренции. Гитлер видел в свободной конкуренции особый случай базового социал-дарвинистского принципа, в соответствии с которым жизнь есть постоянная борьба, в которой выживает более толковый и способный[1123].

Баркай возражал этой интерпретации Тёрнера, отстаивая тезис о том, что самой примечательной характерной чертой взглядов Гитлера был его «крайний антилиберализм, принципиальное неприятие принципа „Laisser faire“, беспрепятственной свободной рыночной предпринимательской инициативы». Правда, Гитлер не отвергал конкуренцию в принципе, но хотел, полагает Баркай, «безусловно подчинить индивидуальную свободную игру сил в экономике требованию авторитета „народной общности“ и государства». Именно попытка соединить эти две противоположности является одним из самых характерных признаков национал-социалистической экономической концепции. Следует признать, что Баркаю удается с помощью убедительных аргументов поставить под вопрос интерпретацию Тёрнера, но и он может лишь частично обосновать свой тезис. Баркай пытается объяснить слабость своей аргументации тем, что Гитлер почти не высказывал соответствующие свои взгляды в официальных речах и письменных материалах, поскольку считал тактически неумным вызывать таким образом враждебность предпринимательских кругов. Это совершенно верно, но в дальнейшем мы покажем, что тезис Баркая, согласно которому в центре мышления Гитлера стояло его убеждение в необходимости государственного ограничения конкуренции и «государственного управления экономикой»[1124], можно доказать гораздо лучше, привлекая большое число высказываний Гитлера, которые Баркай не учитывает или не упоминает.

Если мы соглашаемся с тезисами Баркая, то это не означает, что интерпретация Тёрнера совсем неверна, поскольку последний ссылается исключительно на позицию Гитлера по экономикеи обществу до1933 г. Об истинной позиции Гитлера до 1933 г. можно, действительно, до определенной степени только гадать, поскольку Гитлер, как правильно подчеркивает Баркай, строго хранил в секрете свои планы, прежде всего чтобы не оттолкнуть предпринимателей. В своих беседах с Вагенером, руководителем отдела экономической политики НСДАП, Гитлер постоянно подчеркивал значение секретности его экономических планов. Например, в сентябре 1931 г. он сказал: «Отсюда следует то, что я всегда подчеркивал, что эту идею никоим образом нельзя делать предметом пропаганды и вообще обсуждения, разве только в вашем самом узком рабочем кругу. Реализуема она все равно будет только когда у нас в руках будет политическая власть. Но и тогда нашими противниками, кроме евреев, будут вся промышленность, особенно тяжелая промышленность, а также крупные и средние землевладельцы и, конечно, банки»[1125].

Весной 1932 г. Гитлер заявил Вагенеру, что хотя он и социалист, но «в настоящий момент по политическим причинам <должен> учитывать и людей от экономики». При этом он выступил против опубликования экономических планов партии, поскольку: «Достаточно, если там будет хоть однослово, которое неправильно или может быть неверно истолковано. Тогда все наши противники набросятся на это слово и так смешают с грязью не только нашу публикацию, но и всю нашу партию и все наши цели»[1126]. Гитлер постоянно упорно настаивал на том, чтобы «за пределами определенного круга не говорить обо всех мыслях и проблемах»[1127].