Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 115 – Райнер Цительманн

Критика буржуазного национализма

Гитлер критиковал буржуазиюза то, что она отождествляет свои эгоистические классовые интересы и интересы прибыли с национальными интересами. Когда буржуазия говорит о «национализме», она на самом деле имеет в виду только свои собственные экономические классовые интересы. Буржуазия, приводил он, например, свои аргументы 6 марта 1927 г., дала понятию «национальный» «совсем особенное значение», и это значение «такое зауженное и несерьезное, что миллионы людей не в состоянии понять это национальное понятие». Буржуазия называет себя национальной, а масса полагает, что это понятие идентично «асоциальному убеждению». «Тот человек не националист, который говорит: я пою песню о Германии „Германия превыше всего“, а потом вырабатываю свою прибыль, а на следующий день встаю, потому что возле меня сидит какой-то грязный тип, не снявший свою синюю робу, я не могу сесть рядом с ним. Германия превыше всего! Дорогие друзья! Самый страшный враг нашего национализма — это жажда прибыли, с одной стороны, и сословная спесь, с другой стороны». Национализм не должен быть врагом «человеческих прав собственного народа» (Гитлер имел в виду социальные права), а должен «быть самым большим борцом за них во всех сферах»[753]. 23 марта 1927 г. Гитлер подчеркнул, что быть национальным не значит «бороться за неторопливость одной части народа и за существование нынешнего состояния». Те не национальны, кто «за вином кричат ура и поют песню о Германии, в то время как рядом стоят безработные или страдающие от недоедания рабочие выходят с фабрики»[754]. 26 марта 1927 г. Гитлер дистанцировался в одной из речей от буржуазного понимания «национализма»: «Пролетария отталкивает от буржуазии его понятие национального. Они говорят, эти националы не заботились о нас, разве что на выборах, тогда мы подходили, а так мы были чернь, в обществе они нас не замечали, презирали, плевали на нас сверху, мы могли лишь как-то перебиваться в нищете, а под конец могли иметь лишь честь защищать отечество — посмотрите на них, этот национализм мы отвергаем! Мы тоже! Это не национализм, германская буржуазия понятия не имела, что означает слово „национализм“. Она, по сути дела, не понимала под этим ничего иного, кроме как государственное, и, как правило, еще и династическое, и еще экономическое понятие, но не народное»[755].

В речи 6 апреля 1927 г.о «Национализме и патриотизме» Гитлер сказал, что буржуазная политика сделала в нижних слоях слово «национальный» ненавидимым, «потому что это понятие здесь совпадает с партийными структурами, которые в принципе выступали против нового сословия [рабочих]. Представление мельчайших сословных интересов было тождественно национальной идее и выдавалось за национальную политику. Этим и начался рок в немецком народе, что сегодня 15–16 миллионов категорически отвергают национализм, поскольку он тождественен представительству интересов определенных буржуазных партий, то есть определенных групп, а не всего немецкого народа»[756]. 26 июня 1927 г. Гитлер отграничил себя от буржуазного национализма и подчеркнул, что национал-социалисты «не имеют ничего общего с криками ура ушедшей монархии, ничего общего с песнопениями, а наше национал-социалистическое движение есть не что иное, как осознание величия народа. Я националист не потому, что выступаю за какое-либо сословие, я полностью являюсь им, если выступаю за весь народ. Для нас решающее значение имеет не величина класса и сословия, а величие всего народа»[757].