Книга Семь жизней Джинберри, страница 85 – Кэсси Крауз

У Бекки и Вэя была своя особенная и странная дружба. Он относился к ней иначе, не так, как ко мне или Элси. Когда Бекки входила в комнату, он поворачивался к ней всем своим телом, она же неизменно искала его взгляд для одобрения или поддержки, словно он был ее маяком. А Дерек был слишком уверен в себе, чтобы ревновать.

Меж бровей у Вэйлона легла складка боли, я не видела его глаз, но почувствовала боль и в них тоже.

– Любить – значит быть, Лотти, – коротко шепнула Элси мне в ухо. – Быть рядом вопреки. Раньше я этого не понимала.

Я тоже. Теперь смотрю на Дерека через трехлетнюю призму и понимаю, сколько же утекло воды с того сентября. Столько, что рядом с Бекки ему уже никогда не оказаться.

– Декс сказал, вы поедете к ней на выходные? – спрашивает Дерек.

Я киваю.

– Мне не будут там рады.

Мотаю головой.

– Что ж, тогда хорошо вам съездить, – с улыбкой понимания отвечает он. – Даже Рэндал соберется?

– Только если мы перехватим его, прежде чем он подпишется на пятничное дежурство…

– Звучит, как нечто совершенно невозможное, – хмыкает Дерек, а я лишь молча прижимаюсь спиной к двери, чтобы дать ему покинуть комнату Бекки.

Впервые вечерние гости становятся в тягость. Я очень люблю Декстера, но Дерек… он всегда был человеком из другого мира, теперь же наши планеты стали друг от друга максимально далеки. Либо он настолько тонко чувствует человеческую натуру, что причиняет боль специально, либо ранящие слова вылетают из его рта неосознанно и так же неосознанно бьют точно в цель.

В своей спальне я намеренно долго завязываю шнурок на домашних брюках, чтобы потом еще дольше застегивать пуговки на клетчатой рубашке Рэндала, которую он забыл у нас когда-то и не забрал, заметив, как она мне понравилась.

Его запах выветрился с флисовой ткани давным-давно, но в глубине души я все еще могу его почувствовать: сила и спокойствие – пачули и лемонграсс. То, чего мне так не хватает.

Бекки уверена: морально я оказалась гораздо слабее остальных, поэтому трагическая гибель Элси и вылилась для меня в бесконечные рыдания и ПТСР.

Но было кое-что еще. Кое-что, что осталось со мной после Элси.

Она знала, что должно произойти в ночь на тридцатое октября две тысячи шестнадцатого года.

Откуда мне это известно?

Когда на рассвете полицейские машины развезли нас по домам, на прикроватном столике меня ожидало письмо.

Дорогая моя Лотти!

Вероятнее всего, ты будешь читать эти строчки, когда меня уже с вами не будет. Пожалуйста, не плачь! Я была к этому готова и жалею лишь о том, что жила и любила слишком мало.

Доказательства моей любви к вам свели меня в могилу. Если богу будет угодно, когда-нибудь вы об этом узнаете. Самое главное, чтобы это произошло не сейчас.

Я прошу тебя никому не говорить об этом письме, иначе моя смерть будет только началом. Я всегда считала тебя очень сильной. Мне кажется, твоя душа способна горы раздвигать. Именно поэтому я так рассчитываю на тебя сейчас, Лотти!

Загляни в свой письменный стол. Видишь кожаную папку с красным цветком? Это я положила ее к тебе. Ради бога, не открывай ее! Иначе окажешься следующей. Ты должна избавиться от нее.

Приходи сегодня в полдень к озеру Серпентайн в Гайд-парке. У моста тебя будет ждать особа в желто-зеленом шарфе и красных резиновых сапогах. Отдай ей папку и ни о чем не спрашивай.