Книга Семь жизней Джинберри, страница 59 – Кэсси Крауз

Поняв, что сморозила это вслух, я прикусываю губу. Но Софи понимающе кивает, призывая меня говорить дальше.

И я уношусь в воспоминания о тридцатом октября две тысячи шестнадцатого года. Воскресенье. Попробовав всю коктейльную карту, мы выходим из бара и грузимся в три такси. Дерек и Элси – в первое, потому что обоим нужно в Белгравию. Во второе – мы с Дексом и Бруно на улицу Эннисмор-Гарденс, в третье – Лотти и Вэй в район Челси.

Друг за другом машины заезжают на мост Ватерлоо. Не добравшись и до середины, первое такси ускоряется, стремительно удаляется от нас… и врезается в ограждение. Я до сих пор не помню ничего, кроме вопля Декстера. Он увидел это первым.

– Когда я вылетела из нашей машины, таксист уже выволок обмякшую Элси и сбросил ее с моста в ледяную Темзу. Когда я побежала, Дерек с окровавленным лицом выскочил со своего сиденья и набросился на таксиста. Тот поднял его за грудки и хотел так же бросить в воду. Но я закричала, это его отвлекло, и он не устоял на ногах. Они с Дереком падали вместе. Бруно и Вэй были уже близко. Если бы они догнали меня, то удержали бы на месте. Но я была ближе всех. Я прыгнула. Потому что тонули мои близкие. Две одинаковые черные фигуры еще дрались в воде. А потом одна из них пошла ко дну. А следом я. Напоролась на балку, зацепившуюся за дно. И сломала ногу. Этот перелом лишил меня возможности плавать профессионально. Стопа неправильно выворачивается и причиняет сильную боль. А Элси и тот пьяница-таксист погибли на месте.

Я стираю со щек слезы, замечая, что и Софи плачет, пока гладит меня по руке. Личная драма снова поглощает меня, но я не замолкаю. Готовлюсь рассказать о нашем разрыве с Дереком, о любви, которая не пережила ту страшную октябрьскую ночь, о его свадьбе и молодой красавице-жене, которая ждет ребенка, но…

Понимаю, как же, черт возьми, устала от этих воспоминаний. Впервые за три года я не хочу это вспоминать. И говорю нечто совсем иное:

– Я безумно устала страдать. Но мое сердце разбито. Та ночь многое отняла у меня, правда. Но Вэйлон все равно остался тем, кто понимал меня лучше остальных. Брата тяготило наше расставание с Дереком. Ему постоянно приходилось разрываться между младшей сестрой и другом, близким по духу, как никто другой. Рэндал и Бруно слишком независимы, чтобы оглядываться на остальных. Из трагедии Элси, как ни крути, они вышли самыми сухими. Остались самыми сильными. Но Вэйлон не такой. Он самоотверженно бросается за чужой болью. Будь она материальна, Вэй забрал бы ее всю. У меня, у Лотти, у Декса… Но никто и никогда не предлагал забрать боль у него самого. За двадцать лет отзывчивость и постоянную готовность помогать мы стали воспринимать, как нечто должное, неотрывное от личности Вэйлона. Как можно быть ангелом и сатаной одновременно… – Я с силой втягиваю носом воздух, ошеломленная своей исповедью на полу в спальне Софи. – Странно, что это приобрело такую очевидность, только когда Лондон остался позади… когда Дерек остался позади.

Мы обе молчим. За время моего рассказа небо заволокли густые черные тучи.

– Он тебе нравится? – тихо спрашивает Софи.

– Да, очень.

Я впервые говорю это вслух. С этого момента мое сердце официально покидает руки Дерека.

От наблюдателя

Ливень хлестал с такой силой, будто намеревался содрать с земли скальп. От истомы сентябрьской жары не осталось и следа, и день превратился в ночь. Тяжелые капли бились в окна, стучали по крышам и карнизам. Ветер гремел так яростно, словно Джон Бонэм[15]на небесах бил в свои барабаны.