Книга Семь жизней Джинберри, страница 52 – Кэсси Крауз

Меня будит барабанная дробь дождя, обрушившаяся на подоконник. Ветер распахнул окно, и капельки воды уже собрались между досками пола.

По спальне гуляет соленый ветер Ла-Манша, не забывая заигрывать с занавесками и тяжелой яблоневой веткой. Мне приходится минут двадцать просидеть в ванне под напором горячей воды, чтобы перестать трястись от холода. Закутавшись во все шерстяные вещи, что у меня есть, спускаюсь вниз и растапливаю камин. Вэйлон меня научил, когда мы всей компанией уезжали в Шотландию кататься на лыжах, и Бруно снял дом без отопления.

Я смотрю, как разгорается огонь, и алая вуаль охватывает одно полено за другим. Уютное потрескивание заполняет гостиную. Завариваю себе чай и сажусь с ноутбуком на ковер прямо перед камином. Я бы хотела разделить этот уют с кем-то. С кое-кем конкретным. И мне очень интересно, в какой момент это перестал быть Дерек?

Вэйлону бы понравилось. Я представляю, как он сидел бы рядом со мной, прислонившись к спинке дивана, и огонь плясал в его темных глазах. Это был бы редкий момент, когда его сильное тело выглядело расслабленным. Вэйлон никогда бы так не сделал, но это лишь моя фантазия, так что я позволяю себе вообразить, как его руки привлекли бы меня к себе и устроили на груди. Я положила бы голову ему на плечо и задрала ее так, чтобы наши губы оказались на минимальном расстоянии друг от друга.

Поперхнувшись чаем, отвешиваю себе мысленный подзатыльник и начинаю отсматривать на ноутбуке фотографии, сделанные накануне. Пасмурное небо и бледно-желтое солнце наложили на снимки естественный фильтр, сделав оттенки насыщенными, темными, глубокими. Двери, витрины, цветочные клумбы и вересковый холм кажутся такими фотогеничными, что мне впервые становится по-настоящему жаль забытый всеми Джинберри. Такое сокровище прячется на юге Девона, а никто о нем даже не знает. Поправка: жители Джинберри надеются, что все узнают о нем благодаря… мне. Почему я? Почему не профессиональный фотограф или журналист?

Я нахожу на рабочем столе отсканированную статью с соревнований по плаванию с моими снимками, на которую ссылалась Софи в своем первом письме. Да, снимки неплохие… для университетского еженедельника, для которого они и были сделаны, но не для «Таймс» или «Дэйли Телеграф».

С улыбкой ностальгии изучаю аббревиатуру названия университета в уголке страницы. Приятно осознавать свою ценность даже после выпуска: меня довольно часто приглашают освещать знаковые события из жизни студентов. Но уголки губ довольно быстро опускаются, когда я понимаю, что дальше университетского сайта еженедельник не идет. Перечитываю письмо Софи:

…мы увидели ваши кадры в газете. Вы снимали соревнования по плаванию.

В газете. Значит, кто-то, имеющий доступ к бумажному варианту, прислал в Джинберри экземпляр.

Я прищуриваюсь своему отражению в потухшем экране ноутбука: кто-то прислал экземпляр именно с моими снимками. Кто-то указал на меня. Это правда возможно, или я чересчур мнительна?

Что, если это был Дерек? Широкий жест, как раз в его стиле. Он знал, как мне тяжело мириться с мыслями о его свадьбе и беременности Мэри, конечно, он знал. И мог сделать это для нас обоих. Но, тогда выходит, он знаком с Софи? Знает, где я? Обо мне знают в Джинберри?