Книга Семь жизней Джинберри, страница 49 – Кэсси Крауз

Я завороженно оглядываю уютный дворик, гадая, где же прячутся знаменитые поросли имбиря, когда холодный влажный нос сенбернара тычется мне в ладонь.

– Вивальди, я же просила позвать меня, когда появятся гости! Бестолковый же ты охранник! – начинает тараторить строгий старушечий голос, когда я приседаю, чтобы позволить собаке залить свои колени слюнями. – Сколько раз я просила, ну гавкни ты, ну намекни хоть, что кто-то пришел, явно же со слухом лучше, чем у меня. Но нет же, нет!

– Мэгги, не ворчи, ты ведь не такая! Лучше познакомься с Бекки! – ласково воркует Сьюзен, обнимая старушку за узенькие плечи.

Росс поводит носом в сторону ароматов из кухни. Пироги Мэгги, должно быть, так же хороши, как и выращиваемый ею имбирь.

Я поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь к старушке лицом.

– Маргарэт Юстасия Уилкинз, – важно сообщает старушка, протягивая мне худую морщинистую руку. Я успеваю лишь смущенно пробормотать свое имя, как меня уже сгребают в охапку для объятий, будто знают давным-давно.

– Что за чудесная девочка! Я тебя такой и представляла!

Меня обдает густым ароматом цветочных духов и старинной косметики, когда морщинистая напудренная щечка трется о мою. Мэгги обнимает Сьюзен и оставляет след алой помады на виске Росса, прежде чем пригласить нас в свой коттедж. Суетливая, беспрерывно тараторящая, глуховатая Мэгги крутится, как белка, в своей крохотной кухне.

Маленькие чашечки, маленькие блюдца и баночка сахара, маленькие стульчики с не менее маленькими подушками: широкоплечий Росс явно чувствует себя великаном в кукольном домике.

А мне, наоборот, очень комфортно. Маленький коттедж настолько тесен, что в него попросту не помещаются проблемы и тоска из внешнего мира, все здесь танцует и движется по велению хозяйки. Она непринужденно задействует нас со Сьюзен в подготовке к чаепитию под сладостную «Джолин» Долли Партон[14].

В теплой дымке старенького дома я даже не замечаю наступление темноты. Мы едим вкуснейший пирог, пьем чай с розмарином, и я впервые пробую тягучий апельсиново-имбирный мармелад из стеклянной баночки с этикеткой, расписанной вручную.

Мармелад переливается на ложке, как растопленный янтарь, а сам цитрус с острым жгучим послевкусием обволакивает мое горло, вызывая блаженную улыбку.

– Как вкусно! – выдыхаю я, и улыбка Мэгги становится еще шире.

– Завтра Генри повезет меня в Плимут за покупками, хочу купить новые кисти и краски для этикеток. Быть может, найду открытки или кулинарные книги с рисунками, которые меня вдохновят. Потом зайдем в ателье, мне нужно новое платье для работы, и в аптеку. Нельзя забывать о давлении, когда тебе – семьдесят семь! Дальше, разумеется, на рынок, купить апельсинов и убедиться, что никто так и не научился выращивать такой же роскошный имбирь, как я, а вот послезавтра, – Мэгги воодушевленно облизывает тонкие сухие губки и сжимает мою руку своей, – я покажу тебе свои теплицы, Бекки!

Еще в Лондоне по письмам Софи я сообразила, что в своем фотоотчете о ярмарке и Джинберри ставку нужно делать именно на Мэгги Уилкинз и ее имбирь. Теперь же, познакомившись с ней лично, я понимаю, этого будет недостаточно. Фотоотчета будет недостаточно. О них, о Джинберри, нужно написать.

Я размышляю об этом остаток вечера, после того как Росс и Сьюзен провожают меня к моему коттеджу по улочкам Джинберри, залитым тусклым светом фонарей. Думаю о соавторе, пока умываюсь и расстилаю кровать в своей лавандовой спальне. И прекращаю, как только щелкаю выключателем лампы.