Книга Семь жизней Джинберри, страница 113 – Кэсси Крауз

– Покойся с миром, наш ангел! – шепчет она выбитую на камне надпись.

Потом так же медленно поднимается и возвращается в кресло. Рэндал молча предлагает мне мятый носовой платок. Здесь мы оба беззащитны и едины. Я утыкаюсь в его широкое плечо, а он меня не отталкивает. И он никогда не отталкивал меня, когда мне было плохо.

– Рэн.

– Что, Бекси?

– Я поняла, почему все зовут тебя Рэйни.

– М?

– Ты, как дождь или слезы. Всегда приносишь облегчение.

Кладбище мы покидаем в глубоком молчании, но едва оно остается позади, Софи стряхивает с себя вуаль печали и снова принимается оживленно болтать. Невольно, слово за слово, мы тоже вступаем в разговор. Рэндал снова толкает вперед инвалидное кресло, а Вэйлон обнимает меня за талию.

– Вы не подумайте ничего такого! Я про поездку на кладбище, – говорит Софи, когда мы останавливаемся на парковке, и Рэн убирает кресло в багажник моей машины. – Просто хотела посмотреть, какие надгробия сейчас популярны. Пора определяться, в конце концов, – хихикает она, забираясь в салон «Мини Купера».

Но отреагировать на эту шутку не может ни один из нас.

– Спасибо, что провел с нами этот день, Рэндал! – улыбается Софи, когда Рэн наклоняется, чтобы обнять ее на прощание своими огромными лапами лешего. – Ты удивительный! Было приятно тебя узнать.

– Еще увидимся! – бормочет смущенный Рэн, выпрямляясь и зачесывая пальцами упавшие на лоб волосы.

На это Софи не отвечает.

Мы отправляемся в обратный путь. Впереди косыми огнями горят фары машины Вэя. Он любит быструю езду, но сейчас старательно следит за спидометром, чтобы у меня не возникло соблазна испытать на скорость двигатель своей машины.

Что будет дальше? Что будет через четыре с половиной часа, когда мы вернемся в Джинберри? Когда опустится ночь…

– Белый мрамор, наверно, здорово пачкается, а? – От этих волнующих мыслей меня отвлекает вопрос Софи. – Забавно будет, если пятно появится на моей фамилии. И будет на надгробии не Софи Девис, а Софи Деви… и какой-нибудь умник допишет букву «л» на конце. Софи Девил. Интересно, за такие шутки положен штраф? – хихикает Софи, а у меня волосы на затылке дыбом встают.

И я не выдерживаю:

– Софи, почему ты… зачем ты шутишь о смерти? Зачем хоронишь себя раньше времени?

Чувствую на себе ее посерьезневший взгляд и на мгновение отвлекаюсь от дороги, чтобы услышать:

– Мне кажется, если я не буду бояться смерти, она будет ко мне милосердна.

От наблюдателя

Той ночью у них ничего не было.

В коттедже Бекки до самого рассвета горел свет, а как сказала Дороти, при свете такими вещами не занимаются. Откуда она об этом знала, неизвестно, а спорить было себе дороже.

Побег девушек в Лондон наделал много шума, породил массу обсуждений и сомнений, но стоило небесно-голубому «Мини Куперу» остановиться у дома Девисов, поднявшийся гул разом утих. Джинберрийцы могли перестать притворяться, что обожают торчать на улице в десять вечера под начавшимся ливнем, расслабиться наконец и разойтись по домам, чтобы набраться сил перед предстоящим сбором яблок.

Это была одна из любимейших традиций Джинберри, когда со всех чердаков, из всех сараев и амбаров изымались плетеные корзины всевозможных форм и размеров, когда Гарри Томас выкатывал с заднего двора бочки выдержанного с прошлого года яблочного сидра, а его жена Берта готовила все для изготовления нового. Это был день, когда рыбаки не выходили в море, не работали лавочники, а Мэгги Уилкинз не копалась в имбирных парниках.