Книга Аутсайдер, страница 59 – Тедди Уэйн

– Спасибо, – холодно поблагодарил Конор, стараясь не показывать, насколько смущен ее последней репликой. – Очень мило с твоей стороны.

– В общем, не думай, что я на тебя запала. Для меня твоя красота – минус. Обычно у таких, как ты, напрочь отсутствует чувство юмора. Как и внутренний мир. Они ведь привыкли получать все, что хочется, палец о палец не ударив.

Это замечание было справедливым лишь по отношению к его интрижкам. Всего остального он добился тяжелым трудом.

– И ты решила, что я один из них? Тех, кому все досталось просто так?

– Да. Ты абсолютный… победитель. – Она выплюнула это слово, будто оскорбление. – Совсем не мой типаж.

– Каков же твой?

Эмили задумалась, закусив губу.

– Предпочитаю неудачников. Смешных, очаровательных и презирающих себя неудачников. – Она взглянула на него. – Что скажешь?

Конор сделал большой глоток, обдумывая ответ.

– Ничего, – ответил он. – У меня ведь нет ни чувства юмора, ни внутреннего мира. И я ненавижу себя за это.

– Ха, – усмехнулась она, – для начала неплохо.

– Я пригласил тебя к себе только потому, что пообещал Джону Прайсу не встречаться с местными девушками до конца лета.

– Да ладно. Ты прикалываешься. Какое ему дело?

Конор был готов к этому вопросу.

– Он сказал, что не хочет, чтобы одна из его юных кузин влипла в историю в духе «MeToo»[21], а его призвали к ответу как моего клиента и арендодателя.

Эмили расхохоталась.

– В жизни не слышала ничего глупее. Мне двадцать три года, а не шестнадцать. Пожалуй, надо успокоить Джона, что я вовсе не собираюсь «призывать его к ответу».

Единственное объяснение, которое он придумал, звучало вполне правдоподобно, тем более что Эмили не могла проверить его достоверность. Поэтому Конор продолжил лгать с удвоенной силой:

– По-моему, это условие даже упомянуто в контракте, который мы подписали. Прошу, ничего ему не говори.

– Значит, ты пригласил меня, только чтобы сказать, что Джон Прайс официально запретил тебе со мной встречаться?

– Нет. Конечно, я очень хочу с тобой встречаться. Но мы должны, кхм, держать это в секрете.

– Вот как, – протянула Эмили. – Ну ясно. Глупо было надеяться, что ты не побрезгуешь появиться со мной на людях.

– Знаю, выглядит некрасиво. Но пойми: мне очень нужна работа. Сейчас моя мама получает только пособие. Не знаю, как она сможет платить за аренду, если я потеряю место.

Это ее убедило – или, скорее, Эмили смутило упоминание проблем с деньгами, не связанных с психологической травмой от гигантского наследства.

– Но… почему ты позвал меня в гости, если беспокоишься, что нас увидит Джон? Может, лучше встречаться на моей территории?

– А разве ты живешь не с родителями?

– С мамой. Они в разводе. Я не говорила? К тому же ты сам видел, что у меня отдельный дом.

– И все-таки, если твоя мама нас застукает, она может сдать меня Джону. Или тому, кто ему расскажет.

– Из ее окон не видно входную дверь, как и то, что происходит внутри. И мать никогда ко мне заходит. Страшно боится коронавируса. Думает, он подстерегает ее в каждом углу, – объяснила Эмили. – И потом, я могу попросить ее помалкивать. Ей на меня плевать.

– Не надо. Вдруг проговорится? – Если Кэтрин старается лишний раз не заглядывать в гостевой дом, действительно разумнее встречаться там, чем в хижине, куда она может заявиться без приглашения. – Ладно. Я не против. Буду иногда заходить, когда стемнеет.