Книга Песни вещих птиц, страница 97 – Валерия Скритуцкая

Ночь перед обрядом началась так тихо, что любое сказанное слово обрывалось, стакан воды оставался нетронутым, пламя свечей не колыхалось. Холод и сырость заставляли сжиматься до боли в мышцах. Казалось, пространство давит, лишает воздуха.

– Мне так страшно, – простонала Янина и удивилась собственному голосу, который словно отразился о мягкие стены. – Будто мы…

– Погребены, – мрачно закончила за неё Надя. Она всё же вернулась к сёстрам, но сидела, держа прямо у носа перо вещей птицы, не сводя с него глаз. В тусклом свете её лисьи черты казались ещё острее.

– Держитесь, – твёрдо сказала Марьяна, – это последняя ночь. Только она – и всё.

– Здесь ничему нельзя верить, – напомнила Ксюша.

– Я, кажется, задыхаюсь…– Янине слова сестёр не помогали. Её кидало из жара в холод и обратно.

– Ты же дышала под водой, – напомнила Марьяна.

Янина попыталась взять себя в руки, как в водном царстве, но даже среди русалок было не настолько страшно. Тогда, по крайней мере, что-то происходило. А в эту ночь словно всё кончилось. Отрезаны от мира, забыты в безвременье – может, и правда уже мертвы, просто ещё не поняли? Сами ступили на порог, сами заперли себя, лишили свободы – и ради чего?

Свечей хватало с избытком – когда почти догорали одни, дрожащие руки зажигали следующие. Ксюша ждала, что случится нечто ужасное. Поначалу она боялась зверя или стихии, но сейчас была даже рада им. Что угодно, только не эта тишина. От неё тошнило, сдавливало горло, даже сделать глоток воды было противно, до странности неестественно.

– Я хочу выглянуть в окно, – вдруг сказала Янина.

Ксюша могла остановить её, но не стала: её и саму тянуло посмотреть наружу, зацепиться хоть за что-то.

Янина отдёрнула занавеску, распахнула створки и высунула руку. Рука зачерпнула чёрной земли. Земля сыпалась на пол сквозь пальцы, и пару мгновений они наблюдали за этим остекленевшими взглядами. Первой опомнилась Янина. Она с криком отскочила от окна, за ней вскрикнула и Ксюша. Надя завизжала неистово, Марьяна бросилась к ней, чтобы успокоить, но та оттолкнула, сжала голову руками и повалилась на пол. Марьяна тоже упала да так и осталась сидеть на полу. Ксюша сжалась на стуле. Янина в недоумении смотрела на измазанную ладонь.

– Там… – хриплым шёпотом произнесла Ксюша и указала в угол. По узорам, которые пару дней назад выводила Надя под руководством лесовой, вязко стекала чёрная смола. На другой стороне комнаты, за печью, куда не доставал свет, смола добралась уже до пола.

– Дивья, – прошептала Надя, не шевелясь, следя за липкими потёками. – Как в легенде про неё… Как забавно.

Она уже проклинала тот летний день, когда пошла к бревну слушать сказки. И Лёшу, который к этим сказкам отнёсся так легкомысленно. И Марьяну, которая затянула их всех сюда.

– Мы должны бороться. – Ксюша без особой решимости встала, пошатнувшись, взяла полотенце. Она попробовала оттереть смолу, но очень скоро полотенце безнадёжно испортилось и толку от него стало мало. Марьяна оторвала кусок платья и оттёрла им небольшой участок. Ксюша и Янина последовалиеё примеру. Надя с трудом встала и тоже стала помогать.

Оттереть хоть немного, не дать мерзкой смоле спуститься ниже! Вот уже и узор виден – но снова чернеет, словно и не было ярких красок. Ещё чуть-чуть – красный утиный клюв проглянул, но его тут же поглотила липкая чернота. Вода в вазе почернела, цветы рассыпались в прах, смола наполнила чашки в красный горох и пузатый чайник, нырнула в печной проход, растеклась по лавке, залила пол…