Книга Песни вещих птиц, страница 110 – Валерия Скритуцкая

– Ох… – мама тяжело вздохнула. – Ладно, вы ж взрослые уже. Привороты, отвороты, жизни прерывала в утробе… Не будем о том. Если б я знала, каким способом судьба рода изменится, заперла бы вас на все замки… Не уберегла, простите меня.

Оназаплакала, а девочки кинулись утешать:

– Да ты что, ну мы же здесь, перестань.

– Всё хорошо, мам!

Они сидели очень долго. Тарелки опустели, чашки наполнялись несколько раз. Сёстры рассказали обо всех приключениях, и, узнав историю о ночи перед обрядом, мама пила успокоительный отвар. Дивью упомянули лишь вскользь, Лёша не произнёс ни слова. Когда папа хотел узнать побольше о ней и вообще о том, где был Лёша, Андрей сказал:

– У меня только одна к вам просьба. Пусть ваша прабабушка в следующий раз, когда захочет что-то подарить, свяжет носки.

Летняя кухня разразилась хохотом, даже Лёша не сдержался, а Андрей подтолкнул его локтем и пробормотал:

– Делаю за тебя работу. Эта дурацкая шутка должна была быть твоей.

– Спасибо, – ответил Лёша. – У меня… да… кончились дурацкие шутки.

Луна висела прямо над крышей, словно пришла в гости к горделивому петуху. В полнолуния Надя обычно не спала чуть ли не до рассвета, а сейчас только близилась полночь. Она включила настольную лампу, зажгла пару свечей. Ксюша спала, одеяло сползло, а Янина, наоборот, укуталась с головой – наверное, опять любовалась отражением в зеркале, но вроде уже уснула. Надя собиралась наконец записать обо всём в дневник, не через события со всеми подробностями, а через ощущения. Она так и сяк крутила слова, зачёркивала их, выстраивала заново…

Послышался скрип. Осторожные, очень осторожные шаги. Входная дверь – еле слышно. Надя кинулась к окну, изогнулась так, чтобы увидеть. Лишь макушка да белый отблеск кроссовка – Лёша. Сердце тревожно забилось. Этого она и боялась! Предчувствовала и боялась. Недели три, с самого возвращения он пропадал в папиной мастерской и ни с кем не общался. Разбудить сестёр? Одной пойти следом? Что же делать?! Она вернулась за стол, схватила ручку и стала писать, быстро и горячо.

Он пришёл к лесу. Постоял нерешительно – не боялся, нет. Он не верил. Но раз он здесь, то уж прогуляется при полной луне. Поглубже в чащу, оттуда на поляну, к озеру. Там он разулся – это было необходимо, трава не терпела обуви, история Андрея тоже кое-чему научила. Лёг, подложив руки под голову. Закрыл глаза, давая прохладному ветру остудить кожу, успокоить стучащее сердце, но тот принёс только сладкий аромат летней ночи. Он всё ещё не верил. Даже шагам – подумал, что звери бродят. Не верил и тогда, когдалёгкость этих шагов наполнила всё тело от макушки до пяток мучительным напряжением. И даже потом, когда ощутил, как колени опускаются на траву, а шёлковые волосы щекочут локоть. Он открыл глаза – и всё ещё некоторое время не верил.

– Откуда ты узнал? – спросила Дивья.

– Шаман сказал. Мир, – Лёша был не в силах скрыть раздражение, смешанное с ревностью. – У меня другой вопрос. Почему ты не сказала, что можешь бывать в Явьем мире каждое полнолуние?

– Ты сам понимаешь, – ответила она со вздохом.

– Нет.

– Не хотела тебя привязывать.

Он мог бы много сказать по этому поводу, но летние ночи так коротки, а полнолуния так редки, что всё это стало неважно.

– Это тебе, – В знак примирения Лёша протянул ей деревянного петушка. – Точная копия того, что у нас на крыше.

– Спасибо.

Пока она рассматривала фигурку со всех сторон, он коснулся пальцами её запястья, провёл, едва касаясь, к сгибу локтя и вверх по плечу. А потом притянул к себе.

Ухнула сова, сев на ветку, что прямо перед её приземлением появилась в воздухе.

Сквозь стрекот сверчков, за шумом речного течения можно было услышать, как в недрах горы прядётся нить, а над горой кружат вещие птицы.

Ш-пш – поёт веретено в умелых руках.

Нить судьбы нескончаема.