Книга Под знаменем Сокола, страница 84 – Оксана Токарева

Тойво никогда не предполагал, что можно бежать так запредельно быстро и так бесконечно долго. Во всяком случае, его бешено стучащее сердце несколько раз делало попытку отстать, то собираясь выскочить через горло, то опускаясь куда-то в низ живота. Боярыня Мурава летела, как на крыльях, быстрее ласточки или стрижа. Они остановились лишь один раз возле дозорной вышки, и набат локулауда повис у них над головой, заглушив все звуки окружающего мира, задавая ритм дыханию и шагу. Когда он оборвался, Тойво почувствовал, что сейчас упадет. И упал бы, да спасибо Инвар подоспел.

За то время, пока Тойво пытался перевести дух, Мурава успела не только рассказать жителям града о происшедшем с ними, но и привести в порядок волосы, сменить одежду на сухую, переодеть, точно маленького, его и занять свое место с лечебным коробом. Жена и дочь великих воинов, она держалась не хуже многих мужей. Впрочем, защитники града присутствия духа тоже не теряли:

— Не бойся, госпожа, отобьемся! — заверил княжну сотник Гостислав, расставляя на валах воинов и рядовичей. — Чай, не впервой!

— Собаки хазарские! — нахмурил брови Видогост-скорняк, которого злые находники оторвали от праведных трудов. — Кровушки славянской опять захотели!

— Рабов им подавай! — поддержал его Хеймо, разглядывая круживших вдоль стен на безопасном расстоянии вершников, очевидно, рассчитывавших застать град врасплох. — Да хоть бы их самих всех в рабство продали!

— И Мстиславич, предатель окаянный, с ними заодно! — поддержал его Чурила. — Ишь, гарцует тут, красуется! Пустить бы стрелу, да жалко, далеко. На таком расстоянии броню все равно не пробить!

— Можно попытаться! — проговорил Инвар, накладывая стрелу на тетиву. — Проучить наглеца. Да и за Анастасия и Кауко-дозорного отомстить. Если целить в шею или запястье…

Сотник Гостислав его остановил:

— Послушаем, что он скажет.

— Как будто и так не известно, — фыркнул молодой урман. — Только веры его речам чуть.

Тойво обратил внимание, как блеснули при этих словах глаза Войнеги. Или ему это показалось?

Ратьша меж тем выехал вперед:

— Эй, вы, сермяжнички! — начал он зычным голосом. — Почто запираетесь, точно от ворога, али не признали?

— Как не признать, Мстиславич, — по праву старшего отозвался Гостислав. — Оттогои запираемся. Это что же такое получается? Наш князь принимал тебя как брата и почти что зятя. А ты на его землю с хазарами пожаловал? Вел бы ты их лучше в земли своего отца, коли тебе с ними знаться так любо, а то ведь у нас тоже свои заботы есть.

— Уехать всегда успеется! — осклабился в усмешке Ратьша. Усмешка вышла кривой. Шрам на щеке придавал ей зловещий оттенок. — Только один я отсюда не поеду. Отдайте то, что мне причитается, и занимайтесь своими делами сколько угодно.

Светлейшая княжна, стоявшая на забрале вместе с Муравой и другими женщинами, прислонилась к толстой бревенчатой стене. Ноги ее не держали.

Сотник Гостислав покачал русой головой:

— Заблуждаешься ты, княжич! Здесь тебе ничего не принадлежит! А если ты имеешь в виду дочь светлейшего Всеволода, то ты утратил на нее все права, когда Правду попрал и изгнанником в нашей земле сделался!

— Ну, как знаете! — в голосе Ратьши появилась знакомая сталь. — Я вас предупредил. Не хотите договариваться по-хорошему, придется говорить по-плохому!