Книга Под знаменем Сокола, страница 5 – Оксана Токарева

— А твой князь тоже предпочитает уступить победу? — насмешливоглянула на Анастасия Всеслава.

— Спроси об этом у своего брата, — пожал плечами ромей. — Ему лучше знать!

И вновь Всеслава почувствовала себя уязвленной. Как смеет этот бродяга, лишь волею судьбы оказавшийся в милости у сильных мира сего, напоминать ей, княжеской дочери, о неудаче светлейшего Ждамира.

— Ваш князь мечтатель или безумец! — в запальчивости вымолвила девушка. — Нешто он и в самом деле рассчитывает одолеть хазар?

— А чего бы ему их не одолеть? — невозмутимо отозвался Анастасий. — Правда на его стороне. Да и сил, если союзники нас не подведут, к тому достанет, что бы в вашем дружинном доме о том ни говорили. А если бы твой брат Ждамир не только о сиюминутной выгоде нарочитых мужей пекся, а о благе своей земли радел, он бы, чем жаться и журиться, для этого похода и воинов дал, и сам в него пошел. Нешто не противно ему сестру родную, кровь единую, поганым почитай в неволю отдавать?

— Не твое дело! — едва не в слезах проговорила княжна. — Мой брат меня любит и никогда никаким хазарам не отдаст! Нешто ты не слышал, жених у меня и в здешней земле есть, Ратьша Мстиславович, сын владетеля Дедославского!

— Вот как! — невозмутимо повел смоляной бровью Анастасий. — Да неужто ты, госпожа, ему все-таки обещалась? А то, я слыхал, Ратьша хоть и приходил со сватами, да получил от твоего брата отказ, мол, неможно никак, а то хазары разгневаются.

И вновь Всеславу взяла досада, и откуда этот бродяга все знает. Впрочем, чему тут дивиться: руссы за настроениями Корьдненского князя и его нарочитых следили ох как пристально, а ромей едва не на всех советах бывал.

— Как ты не понимаешь! — постаралась уйти от неприятной для нее темы Всеслава. — За каганом сила великая, с которой даже вы, ромеи, вынуждены считаться!

— Это все в прошлом, — ответил ромей. — У моего народа есть басня про великана, ноги которого на поверку оказались сделаны из хрупкой глины. Думаю, каганат и есть этот великан. Недаром великий Хорезмшах отказался прийти ему на помощь.

Всеслава в задумчивости потрепала коня по мохнатой холке:

— Мой брат не верит, что Хорезмшах в самом деле отказался хазарам помогать.

Анастасий помрачнел, потом проникновенно глянул на собеседницу:

— Хазарам очень хочется, чтобы все по-прежнему видели в них несокрушимую державу, которую следуетбояться и которой необходимо платить дань. Иначе, зачем бы они пытались расправиться с моим другом Хельги, когда тот доподлинно разведал, что это не так. Кажется, твой брат до сей поры имеет на него зуб то ли за то, что Ратьшу Мстиславича победил, то ли за те вести, которые он из Хазарии принес.

— О поединке нечего и толковать, — возразила княжна. — То, как ты знаешь, была воля богов. А что до вестей, — она ненадолго замолчала, затем продолжила другим тоном: — Мой брат полагает, что, кабы не твой товарищ, русский князь, быть может, и не решился собирать поход.

Голос Всеславы прозвучал почти виновато, и она ничего не могла поделать с собой. Мудрый князь Всеволод приучил ее судить о людях не по их словам, а по их поступкам, и на фоне отчаянной храбрости Лютобора Хельги, едва не поплатившегося жизнью за благо родной земли, осторожность ее брата Ждамира выглядела почти трусостью.

— Плохо твой брат знает Святослава, — усмехнулся Анастасий. — Насколько я успел его изучить, он не из тех, кто привык отступаться от задуманного. А что до Лютобора, то он только подтвердил то, что было и так давно известно.