Книга Под знаменем Сокола, страница 42 – Оксана Токарева

Лютобор меж тем дошел до середины мостков и вновь позвал побратима. На этот он возгласил иное имя. В нем слились воедино ромейская книжная ученость и созерцательные искания мудрецов Святой земли, среди блеска небесных светил узревших нестерпимое сияние ангельских крыл:

— Илья! Братец крестовый! Слышишь ли ты меня?

— Слышу! — отозвался голос, который Войнег не чаял в этой жизни услышать.

Дверь сруба распахнулась, и на пороге показался Неждан.

Так же, как и русский воевода, он вышел без доспехов и шлема, держа на отлете меч, который у края воды воткнул в мерзлую землю. Следом за ним на улицу выскользнул серый Кум. Дружелюбно крутя хвостом и поскуливая, волк помчался навстречу Малику. Два зверя встретились у края мостков, обнюхались и радостно закрутились на месте, весьмадовольные друг другом. Их хозяева стояли неподвижно: один — на мостках, другой — возле стены сруба, защищенный со спины, но открытый для сулицы или стрелы, пущенных с гати. Лес во все глаза за ними наблюдал.

Войнег прищурился, разглядывая Неждана. За прошедшие три года бывший Корьдненский гридень, кажется, еще вырос и возмужал. Уступая в росте могучему руссу не более полпяди, он даже превосходил его шириной плеч. Золотисто-карие, ореховые глаза, прежде шальные, веселые, смотрели испытующе, настороженно, красиво очерченный рот был упрямо сжат, на резко обозначенных скулах ходили желваки, ноздри прямого с легкой горбинкой носа чуть дрожали.

Ветер шевелил отросшие едва не до плеч иссиня-черные волосы, теребил полы отделанного бесценной византийской парчой, подбитого собольим мехом роскошного плаща, скрепленного на плече серебряной фибулой в виде головы волка. Теперь Войнегу стало понятно, как выросший на княжьем дворе гридень мимо Корьдненской стражи неузнанным прошел. Попробуй такого признай. Какой уж тут Неждан-неумойка, Незнамов сын беспортошный. Боярин, как есть, или знатный гость заморский. Велес ведает, где он раздобыл этот наряд, а помимо плаща Неждан красовался собольей шапкой, поясом с серебряным набором, расшитыми бисером сапогами из мягкой козловой кожи, но шел он ему к лицу не в пример больше, нежели многим из именитых мужей. Молодец молодцом, только девичьи сердечки горячие без мороза знобить, а судьба положила ему пропадать на этом треклятом болоте!

— Ну, здравствуй, брат! — приветствовал его Лютобор.

— И тебе поздорову! — с усилием отозвался Неждан.

— Что, не признал? — усмехнулся русс.

— Мудрено тебя нынче признать, — сурово сдвинул брови Незнамов сын. — Для меня теперь что твои люди, что гридни брата моего молочного Ждамира, все одно — враги!

— И потому ты шел, не таясь, что хотел нас в западню заманить. А я-то надеялся, что ты помнишь о прежнем братстве!

— О каком братстве ты мне тут говоришь?! — сверкнул глазами Неждан. — Твой князь, словно хазарин поганый, хочет народ мой примучить, данью обложить. И ты заодно с ним. О таком ли я мыслил, когда на Крите погостить тебя приглашал.

— Примучить?! — тут уж пришел черед русского воеводы возвысить голос. — Это хазары поганые вас до самого края замордовали и замучили! Дань срядовичей за защиту берут, а потом сами же нападают, в полон волокут. Хороша защита! А наш князь желает всех славян вместе собрать, создать державу, с которой считались бы и Хорезм, и Царьград. Чтобы люди жили в ней привольно, не опасаясь за свою жизнь и свободу. Но для этого надо одолеть хазар. Разве сам ты, когда бил за морем арабов, не говорил, что делаешь это потому, что они хазарам беззаконным во всем помогают?!