Книга Под знаменем Сокола, страница 32 – Оксана Токарева

— К лету узнаем, — перекинула косу с плеча на плечо Всеслава.

— Да я бы на месте твоего брата впереди всего войска своих людей повел! Сколько за все эти годы натерпелись от хазар!

— Ты не князь, а разбойник лесной, — напомнила ему княжна. — И за твою голову назначена награда.

Неждан не стал с нею спорить. Он усадил девушку на коня и проводил до просеки, откуда явственно доносились голоса Войнега и гридней, разыскивавших княжну. Напоследок он еще раз привлек девицук себе и на прощанье прошептал:

— О моей голове не беспокойся. Найду способ, как ее на плечах сохранить. В ближайшие дни, если ничего не произойдет, навещу тебя в Корьдно, а там, если не убьют, и с хазарами помериться силами можно.

— Да как такое могло случиться, чтобы дочь и сестра княжеская оказалась в руках у разбойников?! Да за эдакое ротозейство не только пояса воинского надобно лишать, а в поруб сажать нужно, гнать из града поганой метлой! Ибо здесь не ротозейством, а крамолой пахнет! Чем вы лучше кромешников, кровь княжескую такой опасности подвергать!

Высокий, залысый лоб Ждамира Корьдненского дыбился острыми, как сдвинутые брови, морщинами. Обычно сонные и рассеянные бесцветные глаза метали молнии, вечно недовольное лицо с вздернутым носом над короткой верхней губой от прилившей желчи приобрело изжелта-зеленоватый оттенок.

И напрасно Войнег пенял на легкомыслие помчавшихся в лес вслед за Ратьшей гридней, напрасно пытался оправдаться, ссылаясь на нечеловеческую хитрость и изворотливость разбойников (нешто это по-людски, хладнокровно наблюдать из леса, как рубят твоих товарищей, чай, они с ребятами положили на льду не менее двух десятков человек). Суд Ждамира был краток и скор: кому поручили безопасность княжны, тому и ответ держать.

Вот так, на шестом десятке лет, остался Войнег без сотни и без службы, ославленный и обесчещенный на все Корьдно. Хорошо хоть в поруб не посадили и из дому не выгнали. Хотя какая разница, где век коротать, когда жить нечем, да и незачем. В порубе сидючи, глядишь, Велес быстрей бы к себе прибрал. Да и какой толк в доме, который, точно лачугу прокаженного, всяк обходит стороной. А ведь прежде у Войнега за стол меньше тридцати человек и не садилось. Нынче же только старые слуги боязливыми тенями жались к печке и виновато глядели из красного угла не уберегшие дом от опалы боги и пращуры.

Войнег прошелся от стены к стене, погрелся у печки, поправил повязку на простреленной руке: стараниями ромея Анастасия раны заживали быстро и почти не беспокоили, впрочем, что толку думать о спокойствии тела, когда смутно и тревожно на душе. Насколько проще перенес бы он опалу, кабы жил один. Много ли надо старому пню? Уж как-нибудь доскрипеть, пока черви не источат или сам не изойдешь горем-кручиной. Но что теперь станется с Войнегой, дочкой любимой?! Кто за нее заступится, кто от людской молвы защитит, кто мужа справного подыщет? Да и какой еще безумец захочет жену взять из опозоренного рода, из опороченной семьи.

Впрочем,может, раньше времени не стоит кручиниться? Войнега и сама за себя способна постоять. Хоть и выросла девица в княжьей горнице, среди сверстниц и подруг Всеславы княжны, с малых лет прялке или кроснам предпочитала добрый меч да тугой лук. Сам Всеволод князь учил Войнегу с оружием обращаться, сам бурмицкую броню подарил. Не обманула ожиданий княжеских краса. К восемнадцати годам против молодой поляницы не каждый гридень на единоборство выходил. Вот и нынче, где она, спрашивается? Явно, что не у Всеславы в горнице над пяльцами сидит.