Книга Под знаменем Сокола, страница 30 – Оксана Токарева

Хотя Неждан держал в поле зрения всех шестерых, не позволяя им приблизиться на расстояние удара и не давая зайти со спины, сплотившись, кромешники едва не загналиего в трясину на топкий берег ручья. Отвоевав ельник, ту его часть, где молодые деревца достигали высоты человеческого роста, Неждан нырнул туда и закружился между стволов, точно бешеный челнок, вгрызающийся в основу лишь затем, чтобы обрывать запутавшиеся в кроснах нити алчущих неправедного пути человеческих жизней. И отчаянный Кум, мелькая пушистым хвостом, серой нитью носился за ним.

Четыре раза взлетал и опускался меч от земли к небесам и от небес к земле, завершая праведной карой безмолвный суд. Четыре крика устремились в небо и четыре души сверзились с радужного моста прямо в исподние Велесовы угодья. На четыре стороны света оборачивался молодец, уходя от вражеского меча, светлый полдень и сумрачную полночь призывая в свидетели, что дело вершит он правое, как и в те годы, когда у злых ворогов беззащитных поселян отвоевывал, оберегая покой жителей порубежья. И если правда, что власть от богов и что в княжьей крови заключена самая сила и соль подвластной правителю земли, то, оберегая дочь Всеволода, гридень Неждан не только о любимой девушке пекся, но землю родную, от которой его отлучили и отрекли, оберегал и защищал.

Теперь противников осталось двое, и уцелели они не потому, что прятались за чужими спинами, а от того, что, превосходя товарищей ловкостью и силой, разговаривали на языке мечей, верно, даже свободнее, нежели на наречии человеческом. Пара черных коршунов, налетевших на бела кречета, двое цепных кобелей, спущенных на матерого волка. И, точно зубы, клацали тяжкие мечи, ударяющие о Нежданов клинок скупыми и злыми рубящими выпадами. Иному от таких песен впору волком взвыть, да Неждан, верно, их достаточно слышал, сыгранных у моря ромейского да на арабский лад. Сам их наигрывал не хуже любого гусляра.

Лишь холодный, морозный воздух отыскал меч ближайшего кромешника, когда Неждан неожиданно скользнул вниз, точно хитрюга-стерлядь, уходящая на глубину, а затем, обойдя противника сзади, рубанул со всего маха по выпроставшейся из кольчуги незащищенной шее. Участь последнего решил выникший из ельника Кум.

***

Старое, хворое солнце, не спеша, ковыляло короткой дугой по серому небу, свершая свой зимний, дневной путь. Мелодично журчал пробивавший себе дорогу подо льдом ручей. Сосны да елки, стряхнув с ветвей снег, с любопытством переглядывались,рассматривая девицу и молодца. Серый Кум дурашливым кутенком прыгал по ельнику, разделяя хозяйскую радость. Фыркали и ржали привязанные на краю оврага кони, и обеспокоено звал княжну гнедой иноходец.

Всеслава не слышала и не видела ничего. Для нее и для Неждана время потеряло счет, остановилось, закружилось волшебным вихрем, перенося из зимнего леса в благодатный край, где среди молочных рек с кисельными берегами мирно гуляли первый Волк и первый Бык, первый Пес и первый Конь, и шумела крона извечного Мирового Древа.

— Ты все-таки вернулся! Как же я тебя ждала. Я думала, что никогда больше тебя не увижу!

Из глаз Всеславы ручьем текли слезы, и Неждан осушал их жаркими поцелуями. Теплый меховой плащ, которым воин с головы до пят укутал озябшую девушку, спускался по ее плечам, точно повой.