Книга Под знаменем Сокола, страница 260 – Оксана Токарева

По мнению сотника, да и не только его, снисхождения не заслуживал лишь один человек. Неудачливый вождь, беззаконный обидчик мирных людей, бесчестный убийца своей возлюбленной и ребенка, Ратьша Дедославский и в этот раз попытался уйти от возмездия. Когда стало очевидно, что город не отстоять, бросив на произвол судьбы не только пеших ратников с горожанами, но и собственного отца, который, как говорили, задохнулся от дыма в пылающем княжьем тереме, он собрал дружину и пошел на прорыв. Это ему почти удалось. Сломив у ворот и на стенах сопротивление мятежников, Неждан и большинство его товарищей вытаскивали из огня женщин, стариков и детей. Варяги Икмора вязали пленных. Дедославские ратники вперемешку с полузадохшимися горожанами в пылающих портах выбегали из града и даже не сопротивлялись, когда у них на запястьях затягивали веревки: только бы пламя сбили и дали воды. Но возле разбитых ворот со своими людьми оставался еще Хельги Хельгисон, которого недаром называли Барсом.

Когда из разверстого проема, сметая все на своем пути, смертоносной лавой неожиданно выплеснулась орда тяжеловооруженных всадников на обезумевших от пламени лошадях, их встретили перегородившие проход бревна тарана и тяжелые деревянные щиты, которые удерживали мгновенно сплотившиеся по сигналу своего командира отчаянные руссы. Они твердо встретили первый натиск, а подоспевшие ратники Икмора и Неждановы ватажники отбросили мятежников к воротам, загоняя обратно в огонь. В узком горле проема под пылающей надвратной башней образовалась чудовищная давка, в которой, даже не успев вытащить из ножен мечи бесславно погибли лучшие Дедославские мужи, включая семерых старших Мстиславичей, из которых двое просто задохнулись в доспехах подтяжестью навалившихся на них мертвых тел.

Что же до Ратьши, то его нашел Незнамов сын. Дважды Дедоставский княжич избегал с ним встречи на бранном поле, еще столько же раз, в Тешилове и на Оке, судьба разводила их по разным дорогам-путям. Нынче же, то ли исполнился назначенный вещими норнами, срок, то ли количество Ратьшиных преступлений превысило ту меру, которую способна выдержать земля.

— А-а, безродный! — презрительной гримасой приветствовал противника Мстиславич. — Явился-не запылился, чтобы княжеский престол занять, дочь простого сотника княгиней светлейшей сделать!

— Не за этой ли сотниковой дочерью ты гонялся от Оки до Итиля, — стараясь не дать волю гневу, отозвался Неждан, — обесчестив и лишив жизни настоящую княгиню. Что же до меня, я служу светлейшим Ждамиру и Святославу, и я пришел в эту землю, чтобы спросить с тебя, собака, за княжескую кровь и обиды простых людей!

Они сшиблись, и никто не посмел заступить им путь, впрочем, такие пути подвластны лишь кудесникам или безумцам. Кругом пылало все, что могло гореть. Нещадное пламя шершавым языком слизывало пласты древесины с толстых дубовых бревен, словно тонкие птичьи кости перемалывало солому и тес. В корчах плавился металл, и обращалась в прах человеческая плоть. Небеса извергали потоки воды, которые, не достигнув земли, обращались в раскаленный пар, смешанный с черным, смрадным дымом.

Неждан и Ратьша в самозабвенном и яростном упоении схваткой не замечали ничего. Словно для того, чтобы лучше видели бессмертные, которым одним дано право судить такой поединок, противники покинули оскверненную кровью землю, все выше поднимаясь по ступеням уже охваченной огнем надвратной башни к узким и склизким переходам городских стен. Выворачивая суставы и растягивая сухожилия, сражаясь на пределе своих и явно за пределами человеческих сил, они наносили и отражали такие удары, защититься от которых под силу мало кому из смертных.