Книга Под знаменем Сокола, страница 259 – Оксана Токарева

Но, сколько веревочке не виться, а конец все равно отыщется, тем более, что Дедославскую ловушку Святослав и его воеводы готовили не один день. Все постарались на славу: и Неждан со своими хоробрами, расчистивший прямоезжую дорогу по Оке, и нагрянувший с Дона Сфенекл, который огнем и мечом прошелся по восточной границе и вновь прижал осмелевших буртасов, и подкочевавшие с юга печенеги, отрезавшие Дедославль от хазарской подпитки. И все же, снабженные огненными снарядами машины Анастасия, сыграли при штурме решающую роль.

— Господи, помилуй! — после каждого залпа осенял себя крестным знаменем Путша. — Точно Змей Огниянин на градналетел!

— Что-то не пойму я, ребята, а почему мы эту смесь прежде не использовали: ни под Саркелом, ни в Семендере? — недоумевал долговязый Твердята.

Посылая в полет снаряд за снарядом, он с поистине мальчишеским востроргом взирал на работу огня.

— В Семендере и машин-то никто не строил, с налета взяли, — отирая с лица сажу и дождь, заметил трудившийся рядом Талец. — А что до Саркела, там же каменное да глиняное все. Чему там было гореть?

— Гореть-то всегда можно чему найти! — возразил ему ожидавший сигнала к атаке задира Торгейр. — Просто ваш ромей, словно красная девица, все труса праздновал, да сказки плел, мол, ничего не ведаю, не знаю.

— Упрекать Анастасия в трусости может лишь тот, кто не сражался рядом с ним под стенами Итиля в рядах большого полка! — вступился за критянина слышавший этот разговор Икмор. — А что до огненной смеси, то, как для каждой дичи нужны свои стрелы, так для каждого противника нужны свои уловки. А сразу показывает все, чем владеет, только невежда или дурак.

— А может, не стоит посылать людей на штурм, — из-под руки глядя, как огненный смерч гуляет по улицам Дедославля, засасывая в свое ненасытное жерло все новые постройки и вздымая дымовую гриву выше верхушек окрестного леса, прогудел старый Асмунд. — Того и гляди, как в Искоростене сами ворота откроют!

— Я бы на это не рассчитывал, — покачал головой такой же седовласый боярин Урхо. — Мстиславичи всегда отличались упрямством, а уж нынче, когда им некуда деваться, они скорее позволят город спалить вместе со всеми жителями, чем признаются в своей неправоте.

Старый сподвижник великого Всеволода ведал, что говорил. Заносчивые и себялюбивые потомки Дедославской ветви, ощущая свое превосходство над главами других племен, и в прежние времена по любому даже пустяшному вопросу имели собственное мнение. К добрым советам и доводам разума не прислушивались, а уж когда младший Мстиславич столковался с хазарами и вовсе перестали Правду от Кривды отличать.

И вот для того, чтобы эта Кривда не восторжествовала, Войнег и его товарищи шли сегодня на штурм. Во имя Правды они, глотая едкий, удушливый дым и заслоняясь от жара и пламени, карабкались по шатким лестницам на склизкие, размокшие от дождя, бревенчатые стены. Ее именем руссы Хельгисона, варяги Икмора и Неждановы лесныеватажники под градом стрел крушили окованные железом ворота, а строители штурмовых машин, новгородцы, возглавляемые Анастасием, посылали в полет один снаряд за другим. Впрочем, что касалось отважного ромея, то, когда с поля боя начали поступать раненые и обожженные, он оставил машины на Тальца и поспешил им на помощь. До глубокой ночи, если не до следующего утра он без устали вытаскивал каленые стрелы, вправлял изломанные кости, лечил жестокие ожоги, не делая разницы между своими соратниками и мятежниками. Войнег и его товарищи тех, кто просил пощады, тоже миловали.