Книга Под знаменем Сокола, страница 185 – Оксана Токарева

Бедный мальчик! Неужели никакого другого выхода нет? Хоть сам оставайся да каганом становись. И звучит-то как складно: Илия бен Иегуда! Вопрос только, от какого кагана выйдет больший толк: от здорового, но ненавидящего всей душой и эту землю, и ее народ, или от хворого, но такого, который вне этой земли и этой страны себя не мыслит. Впрочем, участь каганата все равно решена, а что до брата, пусть живет, сколько ему отпущено. На бранном поле им все равно не встречаться, а потом только Господь знает, какое им обоим уготовано потом. Во всяком случае, для Неждана все потом ограничивалось пока полуторасаженным участком кладки, отделяющим его от пути к свободе.

Хватит на пустые размышления время терять! Рубаху долой, подушки, тем более, жалеть нечего. Но что там за серая тень мечется по двору, сея хаос и смятение. Да это же Кум! Как он сюда попал? Стражи с топотом и руганью несутся по галерее, силясь его поймать, а он только скалитострые зубы, ни на кого не нападая, но и не даваясь в руки.

— Эй, Незнамыч, это ты там что ль?

Вихрастая голова Инвара свесилась откуда-то сверху. Следом прилетел моток веревки.

— А решетка как же? Ты ее что, уже того?! Вот это силища! А я-то голову ломал, как с ней справиться! Кума во двор подпустил, внимание отвлечь!

— Я же, кажется, велел вам оставаться на берегу, — с притворной строгостью глянул на него Неждан, оказавшись наверху.

— Это все Тойво! — виновато начал Инвар. — Раз пятнадцать в город наведался, все про тебя разузнал. Ну не мог я его удержать, ты же знаешь, какой он.

«Ты, можно подумать, не такой!» — усмехнулся Неждан про себя, осторожно пробираясь вдоль водосточного желоба следом за побратимом.

— А сам-то он сейчас где?

— Остался снаружи, лодку на реке караулит.

На разговоры больше времени не оставалось. Дом пробуждался. Кто-то кричал «Держи вора!», и по двору грохотали сапоги эль-арсиев и хазар, собиравшихся в погоню. Сиганув в полумрак сада (ох, Всеслава, Всеславушка, о чем ты хотела поведать, явившись ему под крышей отчего, но не ставшего родным дома в образе дикой яблони) и перелетев через ограду, они помчались со всех ног, преследуемые, наверное, целой тьмой. Пушистый хвост Серого Кума, который выбрался наружу раньше них и теперь задавал темп, мелькал впереди, точно знамя вождя или манок собачьей упряжки финнов, а восходящее солнце и запах реки манили за собой, удваивая силы.

Вдыхая полной грудью благодатный утренний воздух, наполненный ветром, росой и ароматами трав, ощущая прикосновение заветной ладанки, колыхавшейся у него на груди, Неждан неожиданно постиг смысл сегодняшнего сна. Ох, Всеслава, Всеславушка! Из своего далекого далека ты продолжала милого хранить и беречь! Кто лишает жизни ближнего, убивает и себя, а тот, кто ищет смерти, Бога гневит, душу свою губит. Ну что ж, коли так, будем жить! Тойво дал им с Инваром надежду, Всеслава указывала путь, а там как выйдет.

Хотя ехавшие верхом люди Иегуды бен Моисея не могли разогнаться в лабиринте узких кривых улиц, расстояние неуклонно сокращалось. Сначала возле уха Неждана пропела стрела, потом в нескольких шагах от него в землю вонзился нож.

— Мой отец говорил, что воинов, погибших во время бегства, не пускают в Вальхаллу, — проворчал Инвар, вытаскиваяиз наплечника стрелу и стараясь не замедлить шаг и не сбить дыхание.