Книга Под знаменем Сокола, страница 152 – Оксана Токарева

— Что делать, что делать? — сердито затараторил Держко. — Я-то откуда знаю?

— Говорил я тебе, дурная твоя затея! Кривда она неугодна богам! И госпожу погубишь, и тархану доказать ничего не сумеешь!

— Да хватит тебе каркать! Ворона бескрылая! Где ты кривду-то увидел? Я обещал госпоже отвести ее к жениху, я и веду! Нам бы только до Града хазарского добраться, там у кагана, говорят, лекарей прорва. Да и отцу моему приятное сделаем. Родной сын пожаловал после стольких лет, да еще и не с пустыми руками пришел!

Сначала Всеслава не поняла, о чем это он, потом не поверила своим ушам, да только как тут не верить, когда и старый дуб, вещее древо Перуна, давал ей знак, пытаясь предостеречь. Скоморохи-игрецы, как известно, Велесовы слуги, а милостивый хозяин угодий, как не крути, существо темное и древнее, не различающее добра и зла. Да и Держко, лихая голова, настолько проникся мечтой о высоком родстве, что и сам в нее поверил.

Ох, Велес батюшка! Что же она наделала? Зачем, поддавшись страху, навеянному долгим ожиданием и подступающей болезнью,покинула гостеприимный дом добросердечного хана, ввергнув себя в пучину новых бед! Впрочем, еще не все потеряно, еще можно что-то превозмочь и переменить!

Всеслава рывком села. Глаза ее горели огнем.

— Госпожа! — осторожно начал Держко, но, наткнувшись на ледяной взгляд Всеславы, осекся на полуслове.

— Я все слышала, — холодно сообщила ему княжна. — Значит, вот какую службу ты решил мне сослужить, вот к какому жениху доставить! Правду про вас, игрецов, говорят: «и нашим, и вашим мы за векшу спляшем».

— Ты не расслышала, госпожа, вернее, неправильно поняла! — пойманный с поличным игрец по своей воровской привычке еще пытался выкрутиться.

— Все я правильно поняла! — оборвала его Всеслава. — Если русское войско и мой Неждан грядут с Полуночи, почему мы движемся на Полдень?

Держко не нашел, что ответить, и только поджал губы, сердито зыркая по сторонам.

— Собирайтесь! — приказала Всеслава, поднимая на плечи дорожную котомку. — Мы возвращаемся в Булгар!

Братьша, виновато хлопая глазами, отставил в сторону котелок и начал послушно скатывать плащи и завязывать тесемки мешков. Держко его остановил. Он стоял перед Всеславой, вытянувшись во весь свой небольшой рост, широкий, подвижный рот его дергался. Скулы свело от еле сдерживаемой ярости.

— Ни в какой Булгар я не вернусь! — сказал он негромко, но очень твердо. — Меня в Итиле ждет высокородный отец! И ты, девица, отправишься вместе со мной! Хватай ее, Братьша! Не пойдет своей волей, волоком потащим.

Он потянулся, чтобы схватить княжну, но Всеслава вывернулась, вырвалась и помчалась, что есть духу, по полю, простирая руки к темневшему на горизонте, обугленному, как ее любовь, но все еще крепкому дубу. Она хотела превратиться в малое яблоневое семечко, в белый лепесток, который подхватывает ветер, унестись прочь, достигнуть обетованного края, где нет лжи и принуждения, где на тучных умащенных полях гуляют бок о бок лев, телец и орел. Но ноги ее заплетались и не слушались, врастая в землю, точно жесткие корневища, а гибкое тело деревенело и стыло, как одетый корой ствол, и руки бессильно падали надломленными ветвями, и помутневший взор застилали холод и тьма.