Книга Под знаменем Сокола, страница 155 – Оксана Токарева

— А ты ей напомни, что ее покойный муж и великий Улан, когда ходили на Царьград или ездили послами в Киев, тоже оставляли семьи не в земле предков, — улыбнулась молодая женщина в ответ. — Со мнойотцова дружина и брат. Есть, кому защитить.

— К тому же, мы в Булгаре задерживаться не собираемся, — поддержал ее Анастасий. — Выступим вместе с войском, успеть бы только закончить дела.

Дел у них и вправду хватало. Многим раненым под стенами Обран Оша все еще требовались забота и уход. Следовало незамедлительно решать, кого лучше отправить на Русь, кого оставить в Царском граде, а кто сумеет принять участие в походе. Кроме того, на Анастасия князь возложил еще одно не очень приятное поручение.

Дело в том, что в Царский град из Херсона кружными путями, через верховья Днепра и Итиля, минуя земли вятичей и буртасов, прибыли ромейские розмыслы. Их прислал патрикий Калокир для строительства осадных машин, способных пробить крепкие стены Саркела. Молодому лекарю соотечественников надлежало встретить и проследить, чтобы они ни в чем не знали нужды.

— Это что же такое выходит? — узнав о миссии Анастасия, нахмурил седые брови дядька Нежиловец. — Твои соотечественники строили Белую вежу, они же ее и разрушат?

— На любое действие должно найтись противодействие! — равнодушно пожал плечами ромей.

— К тому же, у цезаря нет постоянных друзей, только постоянные интересы, — добавил Александр.

— Мало нам было хазарских соглядатаев, — проворчал заглянувший его проводить старый Асмунд, — так еще эти гуси заморские пожаловали носы в наши дела совать.

— Добро бы только носы совали, — Александр, уже спускавшийся с новгородской ладьи, задержался на сходнях. — В конце концов, дела наши нынешние у всего мира на виду, много тайн не откопаешь. Но мне совсем не по душе тот елей, который эти ромеи, не в обиду моему шурину, в уши нашего князя льют. Не оказалась бы эта сладкая патока смертельным ядом.

Анастасий его опасения полностью разделял, ибо знал Калокира как человека амбициозного, безжалостного и совершенно беспринципного. Это глядя на него и ему подобных, Александр, поначалу со всей искренностью молодой души внимавший глаголу Христовой веры, на три долгих года вернулся к прежним богам. Но приказы князей не обсуждаются, к тому же, недаром говорят: держи друга близко, а врага — еще ближе.

Несмотря на незначительность положения, которое они занимали не только при императорском дворе, но даже в Херсонской феме, спафарий Дионисий и кандидат Хризостом держалисьподчеркнуто высокомерно, всем своим видом стараясь показать, какая пропасть разделяет их, придворных порфирородного басилевса, и людей какого-то варварского вождя. Все оказанные им знаки внимания они восприняли, как должное, к беседе со светлейшим снизошли с таким видом, словно не он им, а они ему оказывали великую милость, а на новгородских и киевских единоверцев даже не глянули. Богу — Богово, кесарю — кесарево.

Что же до Анастасия, то, оставшись наедине, спафарий Дионисий сообщил, что в пределах империи молодого лекаря считают предателем, подлежащим смертной казни. Дело в том, что до Херсона, а затем и до Константинополя дошли слухи о человеке, который, якобы, передал руссам тщательно оберегаемый секрет греческого огня. Хотя Анастасий не чувствовал за собой вины, ибо, обороняя в прошлом году от хазар вместе с Александром и новгородцами вежу ханов Органа, всего лишь сконструировал некое подобие огнеметных трубок, наполнив их горючей смесью собственного изобретения, разубеждать Дионисия он счел ниже своего достоинства. Чего ради? Тот, кто начинает оправдываться, признает свою вину.