Онлайн книга «Под знаменем Сокола»
|
— Ничего, как-нибудь переможется! — вымученно улыбнулась она, жадно припадая к меху с водой. — Главное — дойти! Ведь нам уж недолго осталось! — Совсем чуть-чуть! — торопливо отозвался Держко, на четвереньках заползая в узкий лаз у дубовых корней, и если бы Всеславу не мытарила лихоманка, она бы заметила, как недобро, по-разбойничьи сверкнули его шальные глаза, и как со вздохом отвел взгляд добросердечный, мягкотелый Братьша. На этой дневке Всеславе так и не удалось заснуть. Растревоженная дорогой рана опоясывала ее ноющей болью, лихорадка лютовала без жалости, обжигая спину ледяным ознобом, выламывая кости из суставов, паля сотней факелов губы и лицо. Сколько они уже идут? Неделю, а может, больше? Холмы да равнины, чахлые, почти не дающие тени рощи да прозрачные перелески меж бескрайних непаханых несеяных полей, сохнущие на корню травы, бесприютный горячий ветер, бросающий в лицо горстями пыль и песок и душный тяжкий зной. Где же милая сердцу, привычная для взгляда гостеприимная лесная сень, где ласковые земляничные поляны и прохладные ключи? Где омывающий листву и очищающий душу теплый летний дождь? Впрочем, нет. И безводную, кишащую ядовитыми гадами пустыню Всеслава назвала бы землей обетованной, кабы там ее ждал лада милый Неждан. Ах, Неждан-Нежданушка! Сокол ясный! Чует сердце, совсем недалече летаешь: мчишься вперед на верном Серко, одолевая степной простор, ведешь к морю Хвалисскому горделивую птицу-ладью. Почему же немилосердные боги все откладывают день встречи, почему придумывают все новые испытания? Сколько еще железных башмаков и стальных посохов надо износить, сколько каменных караваев изгрызть? А что если они разминулись? Конечно, шестидесятитысячное войско это не одинокий путник, бредущий по лесной тропе, но вдруг ее провожатые сбились с пути. Быть не может! Ловкач Держко знает все дороги лучше купцов рахдонитов и по звездам читает, словно мореплаватель или волхв. Тогда в чем же дело? Измена? Но подозревать в подобном своих товарищей она не могла: скоморохи уже дважды доказывали свою верность. Вне себя от волнения девушканаблюдала, как свершает свой вековечный путь по небу ярое солнце тресветлый Хорс. Пройдя зенит, дневное светило медленно клонилось к горизонту, к закатному краю людского мира. На расстоянии нескольких перестрелов от их сегодняшнего убежища стоял спаленный небесным огнем засохший дуб. Они миновали этого немого свидетеля Перунова гнева незадолго до рассвета, предутренний сумрак напугал Всеславу, на несколько мгновений превратив мертвое древо в древнего обитателя Печенежских гор многоголового змея. Лишенные листвы узловатые ветви и сейчас напоминали не то опоры разрушенного храма, не то чьи-то руки, взывающие к небу в безмолвной мольбе. Вот почему только почерневший исполин указывает на полночь? Ведь если их путь верен, ему следовало остаться в стороне полудня. Стоявший на карауле Братьша растолкал своего разнежившегося на мягкой лиственной подстилке товарища, и они вместе принялись готовить еду. Пытаясь растянуть остатки зерна и сухарей, игрецы заварили сдобренное парой-тройкой птичьих яиц хлебово из щавеля и крапивы. Всеслава, не в силах подняться, продолжала делать вид, что все еще спит. — О-хо-хо! — вздохнул Братьша, отгоняя от лица девушки назойливую муху. — Совсем наша госпожа занедужила! Что делать-то будем? |