Книга Под знаменем Сокола, страница 11 – Оксана Токарева

Хотя ехавшая верхом Всеслава через каждые пять-десять шагов заглядывала в сани, ничего интересного там не происходило. После ледяного купания спасенный и спасатель крепко спали, одинаково посапывая в четыре ноздри. Между ними в теплом гнездышке из шкур дремал соболенок.

Старый Войнег тоже начал задремывать в седле: годы брали свое, да и недавнее приключение вымотало сил немало. Смутно различая укутанные снегом березы да ели, он видел во сне, как рубит хазарский отряд, отбивая захваченный на порубежье полон. Это, кажись, тогда у груди мертвой матери он Неждана нашел, а великий князь Всеволод, узрев в том добрый знак (ну как же: дитя в дом — Бог в дом), младенца в княжий терем забрал, вместе со своими детьми, безродного, воспитывал. И воспитал! Знал бы Войнег, чем это воспитание закончится, сразу бы паршивцу голову о землю расшиб!

Или не расшиб? Ведь, говоря по чести, застукав непрошеного гостя у девичьей светелки, он его едва незарубил, благо, парень, опешив, толком сопротивления оказать не сумел (или не захотел, чай, после гибели князя Всеволода только радениями Войнега оставили безродного, но отнюдь не безрукого гридня в дружине). Когда же настало время кнута, у сотника точно рука отсохла, особенно как глаза княжны в окошке горницы увидал. Понятно, что никому другому он выполнить эту работу не позволил, но не потому, что собирался сводить счеты, а потому, что пожалел. Знал, что Вихорко-кат или Сулейман-кощун мясо с костей снимут, он же только кожу рассек. Да и наутро, найдя поруб пустым, не испытал ничего, кроме облегчения. Недаром сам же этого остолопа учил мечом владеть!

Спал в седле старый сотник, рубил во сне хазарский отряд. Хорошо, привольно было ему, как всегда во время битвы, настоящей ли, привидевшейся ли во сне. Только в какой-то момент стал он замечать, что отряд как-то разросся, превратившись в многотысячное войско. И сверкала на солнце броня хазарских наемников, эль арсиев. И хотя за пределами сна Войнег точно знал, что с каганатом у вятичей мир навеки (пограничные стычки не в счет), что лучше для всех нарочитых мужей платить хазарам дань да выгодно торговать в их граде, взимая к тому же пошлины с иноземных купцов за проезд через свои земли, прихотливый сон доводов рассудка слушать не желал. И там, за пределами яви, словно в заповедные годы, о которых сказывали еще деды, старый Войнег рубил и колол ненавистных от всей души. За родную землю, за попранные святыни, за Всеславу-княжну. И бок о бок с ним рубились русский воевода Хельги-Лютобор, друг Анастасия, и беспутный удалец, бродяга Неждан.

— Госпожа!! Тебя хотят похитить!

Отчаянный вопль прозвучал так близко и так неожиданно, что Войнег едва не выпал из седла.

Вот ведь беспокойное хозяйство! И в кого он, спрашивается, такой уродился? Покойный отец его Тармо, княжий хотяй, Велесов песнетворец, жил тихо да степенно, супруга его Хилья и вовсе без особой надобности рта не раскрывала. Впрочем, побывавшему почти у самой границы исподнего мира, чего не привидится! Да тем более во сне. Но глаза мальчишки оказались открыты. Похоже, он только что окончательно пришел в себя и, увидев над собой прекрасное лицо юной княжны, поспешил поведать то, с чем шел в самую непогоду напрямик через лес, силясь догнать отряд.