Книга К морю Хвалисскому, страница 39 – Оксана Токарева

Товарищи оставили Белена, опасаясь гнева Вышаты Сытенича. Даже тихая, безответная Воавр старалась обойти боярского племянника стороной. Выплакав все горести и страхи на плече у Тальца, корелинка подносила воинам мед и пиво, и, если рядом с кем и задерживалась подольше, так это – с Лютобором руссом. Добрая девка как могла старалась отблагодарить своего спасителя. И кусок ему подносила послаще, и чашу наливала полнее.

Торопу подумалось, что руссу пришлось бы больше по душе, кабы на него с таким восторгом смотрели другие глаза и слова благодарности говорил другой голос. Но краса Мурава после возвращения из леса даже ни разу не посмотрела в сторону воина. Да и чего ей смотреть? Нешто ровня ей простые гридни, ватажники на ладье у отца?

Когда поспело мясо, Вышата Сытенич, следуя древнему обычаю, попросил Лютобора разрезать тушу. Кто был удачливей всех на охоте, тому и честь наделить каждого долей своей добычи. Русс с готовностью взялся исполнить боярское поручение. Ловко орудуя кинжалом, он откраивал от туши большие, дымящиеся, истекающие ароматным соком куски темного, почти черного медвежьего мяса. Самый первый и лучший – боярину, дальше всем прочим по старшинству.

От своей же доли Лютобор отделил чуть ли не половину и отдал ее пятнистому зверю, который с неподвижностью деревянного Семаргла из священной рощи сидел у костра, дожидаясь хозяина. Зверь принял угощение с поистине княжеским достоинством. Сначала внимательно обнюхал предложенный ему кусок медвежатины, несколько раз лизнул его, вопросительно поглядел на Лютобора и только затем принялся за еду.

Тороп уже знал, что зверей таких пардусами кличут. Водятся пардусы в полуденных степях близ моря Хвалисского и моря Русского. Для любого вождя – честь иметь пардусов, прирученных для лова. Нет зверя прекрасней и стремительней! Недаром Лютобор русс величал своего пардуса Малик, что значит царь.

Новгородцы с нескрываемым восхищением любовались пятнистым красавцем.

– Где ты его раздобыл? – простодушно спросил у Лютобора белоголовый Путша.

– Коли такого продать, можно обзавестись и ладьей, и товаром, – заметил Твердята.

– Друзейна золото не меняют, – равнодушно бросил русс.

Путша, никогда не отличавшийся особой понятливостью, захлопал белесоватыми ресницами. Он открыл было рот, чтобы переспросить у русса, о каких таких друзьях тот ведет речь, но, повернувшись, обнаружил, что золотоволосого рядом нет. Лютобора позвал боярин.

Тороп до сей поры не замечал у Вышаты Сытенича привычки вести беседы со своими ватажниками – знают дело и ладно. С другой стороны, всякому человеку, пусть даже боярину, интересно услышать что-нибудь новое про земли дальние, про житье бытье соседское. А от кого еще узнавать новости, как не от людей прохожих, неугомонных чудаков, для которых путь-дорога дальняя милее дома родного.

Был ли, не был ли Лютобор в Царьграде, но, что ни говори, он не производил впечатления человека, которому доставляет удовольствие штаны у печи просиживать. Много ли чести в том молодцу? К тому же, всем было известно, что других таких непосед, как руссы, стоило еще поискать. Ну, а уж в том, что батюшка Велес не обидел молодца и язык ему привесил ровно с той стороны, с которой надобно, Вышата Сытенич уже успел убедиться.

Когда Лютобор узнал, что хочет от него боярин, он выпустил на свободу свою замечательную улыбку. Поклонившись суровому хозяину ладьи, поглядев на красу боярышню, которая сидя подле отца рассеянно теребила тонкими пальцами стебелек травы, он попросил дозволения принести гусли. Всяк знает, чтобы повесть о дальних землях пришлась слушателям по душе, лучше ее не рассказать, а спеть.