Книга К морю Хвалисскому, страница 206 – Оксана Токарева

— Буду! Он и воин, каких поискать, и роду хорошего, и казны у него в Киеве, думаю, побольше, чем у меня.

— Да разве в казне и в знатности дело! — чуть не плача воскликнула Мурава. — Пошла бы за него, окажись он даже распоследним сыном холопьим. Был бы он только нашей веры!

— Значит, ромей! — Вышата Сытенич немного помолчал, провел несколько раз рукой по бороде, поправил у бедра тяжелый меч. — Ну, чтож, — сказал он. — Хотя сегодня все богатство этого парня — несколько тюков с вонючими снадобьями, человек он достойный и всем это не один раз доказал. Знать, такая судьба. Твоя мать тоже попервам за лекарем замужем была, и никто не скажет, что жила с ним несчастливо, коли родила ему сына.

Но Мурава едва ли не в отчаянии замотала головой.

— Ох, не знаю батюшка! — воскликнула она. — Говорит он красно, смотрит ласково, а глаза-то у него — матушкины! Вот ведь грех-то какой!

— Не говори пустого! Если бы твой брат Феофан был сейчас жив, он бы стоял рядом со мною у правила моей ладьи. Я его, чай, по всей империи разыскивал. Разве что тот старик-критянин мне неправду сказал.

— Какой старик?

— Да священник один из Ираклиона. Внучок его уж очень на Ксению лицом походил!.. Да что теперь говорить!

Вышата Сытенич притянул к себе дочь, целуя черные волосы над серебряным венчиком, его синие пронзительные глаза лучились невыразимой нежностью.

— Одна ты у меня, кровиночка, да дурак Белен. Не захотел я тебя по-отцовски к замужеству с хорошим человеком приневолить, а теперь думаю, а не зазря ли!

Мурава по-детски доверчиво обняла за шею отца:

— Успеется, батюшка! — воскликнула она. — Еще благословишь! Аян вон со своей избранницей два года свадьбы ждали! Как могу нынче кого-то выбирать? И Лютобору, и Анастасию тоже в бой идти! Коли одного привечу, другого вместо хазарской сабли убью! Разве что Всемогущий Господь мне, неразумной, какой знак явит.

И знак был явлен, и гораздо быстрее, чем кто-либо ожидал. Тороп лучше других мог об этом поведать. Правда, для того, чтобы вышло складно, ему пришлось бы возвратиться в тот день, когда вернувшиеся дозорные принесли недобрую весть.

День клонился к вечеру. Справив все свои обязанности, мерянин решил навестить Анастасия. Тот еще чувствовал слабость и радовался, как ребенок, когда ему помогали выбраться из шатра и пройтись несколько шагов по речному берегу. Тороп, не понаслышке знавший о тяготах выздоровления, никогда не отказывался помочь. Однако нынче его опередили. Рядом с критянином возле шатра сидел наставник. Воин и целитель о чем-то беседовали.

— Но ведь я правда не знаю, как делают этот порошок! — словно оправдываясь, говорил Анастасий. — Именно поэтомумне не составило особого труда противостоять Булан бею!

Хотя Тороп отлично знал, что подслушивать нехорошо, и что наставник, коли узнает, все уши ему обдерет, имя поганого хазарина, точно магическое заклинание, пригвоздило его к земле. В памяти мигом всплыл день, когда он впервые увидел молодого лекаря, а в ушах, прорываясь сквозь свист ножей, зазвучал голос хазарина и его вопросы.

— Я надеюсь, ты не очень усердно убеждал его в своем незнании? — поинтересовался русс.

— Я пытался, но этот невежда все равно мне не поверил!

— Это хорошо! — Лютобор удовлетворенно кивнул головой.

Видя, что черные глаза Анастасия зажглись подозрением, он пояснил: