Книга К морю Хвалисскому, страница 192 – Оксана Токарева

Старик шевельнул правилом, измерил взглядом высоту, почему-то посмотрел на невозмутимо стоящего на корме драккара Лютобора и повернулся к Твердяте:

– Господь, как известно, храбрых любит и в бедах их хранит, – неторопливо отозвался он. – Однако тебе не советую! Уж больно дури в твоей голове много. Сразу на дно потянет.

Не обращая внимания ни на Твердяту, ни на поднявших веселый гогот гридней, дядька Нежиловец повернулся к боярину.

– Помнишь, Вышата Сытенич, – сказал он негромко. – А ведь подобрали мы его именно здесь! Голову заложу, что прыгнул он с этой скалы.

– Вряд ли. Быть не может! Господь, конечно, как ты только что заметил, храбрых хранит. Но тут бы и архангел себе крылья переломал!

– Переломал, не переломал, а произошло это именно здесь. Я хорошо помню, что как раз огибалбанку, на которую он давеча Гудмунда посадил, и потому шел не шибко. Да ты на него посмотри, – махнул он рукой. – Тоже в ту сторону смотрит! Небось, сам в свою удачу не верит!

***

… Тяжкий удушливый зной простирался над степью. Горячий воздух, перемешанный с пылью и мошкарой, острыми кинжалами впивался в пересохшее горло, вызывая мучительные приступы кашля, наждаком проезжался по разбитым, потрескавшимся губам. Солнечные лучи, точно языки пламени, жадно облизывали исполосованную плетью спину.

Хельги бежал бесконечно долго и невыносимо устал. Ноги заплетались одна за другую, глаза закрывались. Но он знал, что ему во что бы то ни стало надо добраться до реки…

Разбитая спина ощущала близость погони, приближение колючих арканов и свистящих камчей. Хазары, хоть и не сразу его хватились, но ехали верхом и видели его следы. Преследовать беглеца им было не впервой…

Только бы не упасть, только бы добежать, добрести, доползти. Река-матушка не бросит. Примет в свое щедрое лоно, утолит боль, раны остудит. Чай, не зря он тешил ее гусельным звоном, чай, не просто так пел на ее берегу звонкие песни!

Воде он доверял сызмальства. Кажется, даже плавать научился раньше, чем ходить. Так повелось у них в роду с незапамятных времен, а все его предки, происходившие из древнего рода вендов или, как их чаще называли, руссов были прославленными мореходами. Хельги тоже надеялся сыскать славу на этом поприще. Но судьба распорядилась иначе. После преждевременной смерти отца, славного воеводы, отобравшего у хазар Самкерц, а через пару лет после этого павшего в неравном бою на арабском берегу моря Хвалисского, он остался совсем один. Мать, не выдержав горя-кручины, отправилась вслед за мужем.

Понятно, сына родовитого воеводы, начавшего службу еще во времена Олеговы, одного не оставили. В княжьем тереме в Вышгороде нашлось место для маленького сироты, который, к тому же, был равен годами юному наследнику Игореву, сыну премудрой Ольги Святославу.

В дружину сверстников стремились попасть отпрыски самых знатных и богатых семей. Там старый Асмунд, кормилец княжий, объяснял неразумным отрокам, что такое наука ратная, честь воинская. Хельги все схватывал быстро, и в мальчишеских сшибках мало кому удавалось одержать над ним верх. Особенно по нраву ему пришлось ходить со сверстниками на ладье по реке, стоять у тяжелого правила. В этом искусстве, а также в умении складывать песни он далеко превосходил даже своего юного вождя, за что Асмунд называл его не иначе как внуком – прозвище, которого удостаивались немногие.